Вейлас пожал плечами:

 – Сейчас, может, это и так, а тысячу лет назад – кто знает? Я повсюду находил здесь их останки и остатки их культуры. Их рогатые черепа ни с чем не спутаешь. Друзья из Дома Джэлр говорили мне, что немало минотавров еще бродят по необитаемым местам и заброшенным туннелям Лабиринта, а среди них дьявольские твари, вооруженные могущественной магией. У их патрулей регулярно бывают стычки с этими монстрами.

 – Вот интересно, не могло бы нам выпасть счастье в пути проходить через владения какого-нибудь веселого, цивилизованного народа, искренно озабоченного нашим благом и жаждущего помочь нам, – проворчал Фарон. – Мне начинает казаться, что наш замечательный город находится на дне бочки с ядовитыми змеями.

 – Если и так, мы быстрее, сильнее и ядовитее всех змей в этой бочке, – с улыбкой заметила Квентл. – Ладно, пошли дальше. Если тут поблизости и есть минотавры, лучше бы им не высовывать носа, когда дети Мензоберранзана собрались на прогулку.

 Компания еще несколько часов шагала по бесконечным темным коридорам и извилистым проходам, прежде чем сделать привал, чтобы отдохнуть и восстановить силы. Та часть Лабиринта, по которой они шли, казалась совершенно пустынной. Они отыскали несколько свидетельств того, что никто, даже безмозглые хищные твари Подземья, не забредали сюда уже много лет. В воздухе царила неестественная тишина. Всякий раз, как замолкали на миг негромкие разговоры, она словно обрушивалась на дроу, наваливаясь со странной враждебностью, как будто сами камни были возмущены их присутствием.

 Оставив Вейласа и Рилда нести дозор, остальные закутались в пивафви и, как могли, устроились поудобнее на холодном каменном полу пещеры. Халисстра прикрыла глаза и погрузилась в глубокое Дремление. Ей виделись бесконечные туннели и странные древние тайны, погребенные в пыли. Ей грезилось, что она различает во тьме слабый далекий шорох или шепот, который она, возможно, смогла бы расслышать, отойди чуть-чуть в сторону от остальных, во мрак, одна. Несмотря на то, что воздух был совершенно тих и недвижен, она ощущала глубокие вздохи ветра в далеких туннелях, низкий стонущий звук где-то на краю сознания, будто что-то важное, забытое ею. Так порою доходил до некоторых шепот Ллос, слабое дуновение без слов, благодаря которому жрицы узнавали, чего желает Темная Королева.

 Надежда и страх смешались в сердце Халисстры, и она почти проснулась.

 «Какова твоя воля, Богиня? – мысленно вскричала она. – Скажи мне, как Дому Меларн вновь заслужить твою благосклонность? Скажи, как снова возродить Чед Насад? Я сделаю все, что ты прикажешь!»

 «Вероломная дочь, – прошептал ей ветер в ответ. – Глупая слабачка».

 Ужас вытолкнул Халисстру из Дремления, она села, сердце ее отчаянно колотилось.

 «Всего лишь сон, – сказала она себе. – Я грезила о том, чего мне хотелось, о том, чего я страшусь, и ничего более. Паучья Королева не говорила со мной. Она не осуждала меня».

 Остальные лежали рядом на холодных камнях пола или сидели, глубоко уйдя в медитацию, отдыхая, неподалеку нес караул Рилд, неподвижный широкоплечий силуэт во тьме. Дочь Дома Меларн опустила взгляд и прислушалась к странному голосу ветра, окруженная спутниками, погруженными в собственные грезы.

 – Ллос не говорит, – прошептала она. – Я слышала всего лишь ветер, и ничего больше.

 «Почему Богиня покинула нас? Почему она позволила погибнуть Чед Насаду? Чем мы навлекли на себя ее гнев? – гадала Халисстра. Горькие слезы обожгли ее глаза. – Может, мы были недостойны ее?»

 Ветер поднялся снова, на этот раз ближе, громче.