— Я вдвоем бы не пошла, — откровенно заявила Вера. — Одна шпана лет по семнадцать и та пьяная. И девки злые.

— Да, это тут есть, — ухмыльнулась Надя. — Тут в прошлом году одной сидоровской полголовы выдрали и фингалов понаставили. Могли бы и вообще пришибить. Выступала много. Но ты не переживай, со мной тебя не тронут. Если, конечно, не начнешь выпендриваться. В том году вроде за тобой такого не водилось.

— Я в прошлом году всего два раза ходила. Нечего там делать.

— Между прочим, насчет шпаны ты неправа. Там теперь и посолидней ребята есть.

— Здесь что, непьющие появились?

— Представь себе. Ну, конечно, не совсем непьющие, но поприличней. Тут у нас какая-то контора частная обосновалась, на бывшей ферме. Работают как звери. Чего-то там монтируют. Машины приходят, какое-то оборудование возят.

— Русские?

— Ну, как тебе сказать, я в паспорта не глядела. Есть какие-то на чучмеков похожие, но так вроде все советские.

Дорога вышла на большую прогалину. Здесь еще сохранились изгороди из жердей, которыми были обнесены поля, чтоб коровы при перегоне на выпас не жрали то, что не положено. Сейчас ни коров не было, ни защищать было нечего.

На небольшом взгорке в километре от дороги виднелись приземистые кирпичные коровники. Это и была бывшая ферма. Там действительно копошились какие-то люди, стояло несколько автомобилей, какие-то ящики.

Когда Вера с Надей уже прошли мимо ответвления дороги, ведущего к ферме, впереди показался автомобиль, оставлявший за собой длинный шлейф пыли.

— О, это ихний главный приехал, — отметила Надя, — серьезный.

Мощный джип «Гранд-Чероки» с тонированными стеклами проскочил мимо женщин на большой скорости, обдав их пылью.

— У, козел! — проворчала Надежда, отряхивая осевшую на платье пыль. — Ты прямо как знала — не одевалась…

Вера оглянулась, посмотрев вслед джипу. Номера она, конечно, не помнила, да и не собиралась вспоминать. Но почему-то ей показалось, будто она не в первый раз видит эту машину.

ЧЕРНОЕ БОЛОТО

В ночь перед походом на Черное болото Клык проспал совсем немного. Думал, соображал, прикидывал. Знал при этом, что и те, кто завтра поедет с ним искать нычку, тоже размышляют. Небось прокурор им дал хорошую накачку насчет бдительности. Для них не секрет, что у Клыка есть последний шанс выкрутиться и он попытается его использовать. Конечно, все четверо будут вооружены на совесть. Может быть, даже автоматами. Просчитают все. Даже то, что у Клыка могут быть друзья на воле, которым он как-то незаметно мог подать сигнал о том, когда и куда отправится за нычкой. Ох, неплохо было бы иметь таких друзей! Но их-то как раз у Клыка и нет. Он — одиночка, индивидуальной трудовой деятельностью занимался. Все и везде привык делать сам. И этот случай тоже не исключение.

Конечно, Клык придумал, как себя вести, чтоб шансов уцелеть было побольше. Но ведь и те не без мозгов, тем более что там минимум четыре головы. Хоть и не пойдет прокурор на болото, но его голова там будет все-таки главной. Да и мордовороты могли, хорошо подумав, все раскусить. Им тоже жить хочется, и наверняка не меньше, чем Клыку. Одно только и есть у него преимущество — отчаяние. К тому же побоятся они убивать Клыка прежде, чем тот нычку откроет. Им он нужен живой и только живой. Почуют подвох — сперва отметелят хорошенько, но не до смерти. Впрочем, поскольку в живом виде Клык им нужен ненадолго, то стесняться особо не будут. Если отобьют почки и печенку, то, даже вырвавшись от них, долго не протянешь. Самое обидное, ежели именно так все и получится.