– Что же вы предлагаете?

– Заприте его. Посадите в чулан, навесьте на дверь замок и держите там, пока будет длиться Тьма. Хуже для него ничего не придумаешь. Будучи заперт, он не увидит ни Тьмы, ни Звезд. Достаточно хотя бы немного ознакомиться с символом их веры, чтобы узнать – для него не видеть явления Звезд значит потерять свою бессмертную душу. Посадите его под замок, Атор. Это не только самый безопасный выход для нас, но и то, чего он заслуживает.

– А потом, – злобно прошипел Фолимун, – когда вы все лишитесь разума, меня некому будет выпустить. Это смертный приговор. Я не хуже вас знаю, что такое пришествие Звезд – знаю гораздо лучше, чем вы. Обезумев, никто из вас и не подумает меня освободить. Удушье или медленная смерть от голода – вы на это меня обрекаете? Чего же еще ждать от вас – ученых. – Он произнес это слово, как непристойное ругательство. – Только ничего у вас не выйдет. Я принял меры, и моим соратникам дадут знать, чтобы они шли на обсерваторию ровно через час – если я не выйду и не остановлю их. Заперев меня, вы ничего не добьетесь – лишь обеспечите себе верную гибель по истечении часа. Меня же освободят мои люди, и мы вместе, в радости и веселье, узрим явление Звезд. – На виске Фолимуна пульсировала жилка. – Назавтра же, когда вы все станете бессмысленными безумцами, проклятыми навеки за ваши грехи, мы приступим к созданию дивного нового мира.

Ширин нерешительно покосился на Атора. Тот тоже колебался.

– Как ты думаешь, – проговорил Биней на ухо Теремону, – блефует он или нет?

Но журналист не ответил ему. Бледный, дрожащим пальцем он указывал за окно.

– Смотри! – еле слышно прошелестел он.

Раздался единый вздох – это все, как один, повернулись туда, куда указывал палец Теремона.

Диск Довима стал ущербным!

Глава 25

Мрак отрезал у солнца лишь крошечный ломтик с ноготь толщиной, но всех наблюдателей как громом поразило это начало убывания.

Особенно сокрушительный удар наползающая на солнце тень нанесла Теремону. Он содрогнулся, поднес ладони ко лбу и отвернулся от окна. Его до глубины души потряс вид ущербного Довима. Теремон-скептик, Теремон-насмешник, Теремон – судья чужого сумасбродства…

Боги! Как я ошибался!

Он встретился глазами с Сиферрой. Она смотрела на него с другого конца комнаты. В ее взгляде было презрение – или жалость? Теремон заставил себя не отводить глаз и печально покачал головой, словно говоря со всем смирением: «Я все испортил и прошу прощения. Простите. Простите».

Ему показалось, что Сиферра улыбнулась – может быть, поняла, что он хотел сказать.

Потом все разом закричали и какой-то миг беспорядочно метались по комнате; но вскоре суматоха уступила место деловитой спешке, и астрономы стали расходиться по местам согласно своему расписанию: кто в купол, наблюдать затмение в телескопы, кто к компьютерам, кто замерять ручными приборами убывание Довима. В этот критический момент было не до эмоций. Ученых ждала работа. Оставшийся в одиночестве Теремон поискал глазами Бинея и увидел его за пультом, торопливо решающего какую-то задачу. Атора же и след простыл. Подошедший Ширин прозаически сказал:

– Первый контакт состоялся пять-десять минут назад. Чуть раньше, чем ожидали, но в расчетах наверняка еще много неточностей, несмотря на все затраченные усилия. Вы бы лучше отошли от окна, – улыбнулся он.

– Это почему же? – Теремон снова повернулся посмотреть на Довим.