А потом Ли повернул ее к себе лицом, любя ее с величайшей нежностью, теряя голову от безумной страсти, в то время как она, под ласковыми прикосновениями, извивалась с грацией танцовщицы, шепча и выкрикивая его имя, зарывалась пальцами в его полосы, умоляя его взять ее…

Ли так и сделал, открывая для себя, что Брин может быть такой же страстной и такой же требовательной, как и он сам.

Она, глядя на него, поднялась над ним в лунном свете и улыбнулась ему.

— Давай теперь я буду любить тебя, — прошептала она, наклоняясь, чтобы коснуться сосками его груди, — как дикарка…

Ли улыбнулся, заключая ее в объятия.

— Любимая, делай со мной все, что пожелаешь…

Много позже он напомнил ей, что им надо поспать. Что завтра тот день, когда они заберут домой Эдама.

Им необходимо отдохнуть, чтобы быть в хорошей форме.

Брин улыбнулась про себя, благодарная сумасшествию этой ночи. Ли не оставил ей времени для грустных мыслей.

Он дал ей нечто — она и сама пока не очень хорошо понимала, что именно.

Но что бы ни случилось, теперь он с ней в этом самом трудном испытании в ее жизни.

Она была очень, очень благодарна Ли Кондору.

Глава 11

Брин проснулась в приподнятом настроении. Казалось бы, у нее не было времени выспаться, но, тем не менее, она прекрасно отдохнула. Сегодня воскресенье — и сегодня она намерена получить назад Эдама.

Ей пришло на ум, что нелепо думать о разговоре с похитителем с удовольствием, но она будет так счастлива услышать его голос, готова ползать на коленях, если он только ее попросит.

Похититель разыграл все как по нотам — четко с самого начала. Напряжение превратило ее в комок нервов — точнее, превратило бы, если бы не поддержка Ли.

Брин старалась не думать, что все может быть очередным обманом, что похититель не вернет Эдама. Она не позволит подобной мысли завладеть ею — иначе она просто сломается.

Мари действительно оказалась приятной женщиной пятидесяти с небольшим лет, деловой, полногрудой, с приветливой улыбкой и приятными манерами. Она была рада несколько часов посидеть со старшими мальчиками, пока Брин и Ли поедут забирать Эдама. Брайан и Кит, очевидно, проспят по крайней мере до девяти утра, и, зная, что утро будет тягостным из-за ожидания, Брин была рада, что дети приедут домой, когда этот неприятный период их жизни закончится. Она постаралась скрыть от них правду, но, как это обычно бывает с детьми, они чувствовали, что происходит что-то неладное. Мари должна будет привезти их в город после одиннадцати часов — к тому времени, когда они смогут встретить младшего братишку и свою тетю.

Брин поднялась и оделась уже к семи утра — даже раньше, чем Ли вышел из душа. Но несмотря на ранний час, на кухне у Мари уже был готов горячий кофе. Она попыталась заставить Брин что-нибудь съесть, но Брин знала, что кусок не полезет ей в горло. Когда на кухне появился Ли, Брин позволила ему только чуть выпить кофе, поскольку торопилась ехать домой, в город.

По дороге Ли не пытался заговорить с ней. Оба они были на взводе.

Подойдя к дому, Брин нетерпеливо позвонила в дверь. Было только восемь часов утра. Рановато для звонка от похитителя, подумала она. Ли посмотрел на нее, и она покраснела.

— Брин, не надо изводиться попусту. Ничего страшного пока не произошло, — одернул он ее.

В горле у Брин встал комок.

— Я ничего не могу с этим поделать, Ли. Ты не представляешь, каково это.

— Я имею об этом очень неплохое представление, — заявил он сухо. — И я по-прежнему считаю, что нам с самого начала надо было позвонить в полицию.