— Не боись! — придушенно отозвался откуда-то из глубины салона Леня Шишов. — Командиру верить надо. И нашему самолетику тоже.

— Да я не боюсь, — прогудел Портос. — Просто очень быстро мы садимся. Как на лифте опускаемся.

«На лифте»… Да, примерно такие ощущения они в данный момент испытывали. Когда желудок поднимается к горлу, а все остальные внутренние органы словно сжимаются в тугой комок. И подступает предчувствие приближающейся невесомости. Лифт в данном случае был очень скоростным.

Евгению некогда было отвлекаться на разговоры подчиненных и их самочувствие. Вспотевшие ладони стискивали штурвал, глаза впились в открывавшийся впереди проем между деревьями. Нужно было очень точно попасть в него, причем на минимально возможной высоте, чтобы потом, после приземления, хватило полосы для пробежки и остановки самолета.

А ведь был еще и штурмовик, который непременно, увидев, что цель стремится уйти от него, постарается ее сбить, прежде чем она скроется в прогалине. Но тут Миронов ничего не мог поделать. Малейший маневр уклонения мог привести к тому, что «Цессна» не скользнет между деревьями, а со всего маха врежется в них и тут же запылает, разваливаясь на обломки и выкидывая из своего маленького чрева изломанные тела людей.

Оставалось надеяться на то, что пилот преследующего их штурмовика просто не успеет завершить атаку и вынужден будет резко уйти вверх, чтобы самому не столкнуться с зеленой сплошной стеной. То есть, надеяться только на везение. Которое, к слову сказать, у его группы присутствовало. За все время совместной работы они не потеряли ни одного человека. А ведь были ситуации, когда такое вполне могло произойти! К примеру, в этой же Боливии три года назад, когда они были здесь примерно с такой же миссией. Их должен был забрать вертолет после выполнения задания. Но он не прилетел, и группе пришлось пешим ходом, с правительственными войсками «на воротнике» уходить в сторону Аргентины.

И ведь удалось! Как и во время других миссий, везение было с ними. Так почему бы сейчас ему покидать группу Миронова? Нелогично.

Вопреки тому, что показывают в приключенческих фильмах, мотор «Цессны» не ревел, надрываясь, хотя она и шла к земле с ускорением, практически пикировала. Евгений убрал обороты двигателя, чтобы хоть этим погасить посадочную скорость и самолетик опускался планируя, иногда начиная покачиваться с крыла на крыло. До спасительного просвета оставалось совсем немного. И тут нагонявшая его «Исидора» дала первую очередь.

Пилот штурмовика очень спешил, опасаясь, что сейчас «маленькая птичка» нырнет в лес и скроется из глаз, а потому, что совершенно естественно, промахнулся. Его не стоило осуждать за это. Во-первых, АТ-33А все же был не перехватчиком, а штурмовиком, то есть, изначально предназначался для уничтожения наземных целей, а не воздушных. А во-вторых — слишком мал был боевой опыт у боливийских ВВС, да и регулярных учений они не проводили. Не с кем было воевать мирной Боливии в современном мире.

Штурмовик слишком поздно открыл огонь, и на вторую очередь у него просто не хватило времени. Пилот взял штурвал на себя, и его самолет пронесся над «Цессной», едва не задев верхушки деревьев. Пока он заходил на второй круг, Миронов с некоторым ликованием в душе все же ухитрился «продеть» свой самолетик между деревьями и прижать его к земле.

— Держись! — заорал он.

Удар был очень силен, однако шасси выдержало. «Козла» удалось избежать. Евгений давил на тормоз, ожидая, что вот-вот самолет клюнет носом, но «Цессна» шустро бежала по низкой траве, которой заросла полоса. Похоже было на то, что расстояния для посадочной пробежки все-таки не хватит…

Метрах в пятидесяти от ближайших деревьев одна стойка шасси хрустнула, подломилась, самолет осел на крыло, зацепился им за землю, сломал, крутнулся на месте и, наконец, остановился.