Миронов тут же заглушил двигатель, вытер пот со лба и скомандовал:

— Все наружу! Оружие не забывать!

«Шпроты» с кряхтением выполнили приказ, выбравшись из «банки».

— К лесу! — продолжал командовать Евгений. Он опасался обстрела с воздуха. И не зря.

Разозленный своей неудачей пилот штурмовика сначала прочесал полосу из пулеметов, а потом сбросил парочку небольших бомб. И если обстрел ничего не дал, то бомбы упали на удивление точно: практически рядом с покинутой «Цессной».

Вспышки, грохот разрывов, и вот уже маленький отважный самолет, припав на сломанное крыло, горит, высоко поднимая вверх столб черного дыма.

Исидорой звали мать пилота, и он назвал самолет в ее честь, как американец Тиббетс, сделавший то же самое со своим бомбардировщиком «Энола Гей». А ведь известно, что нес самолет с этим названием…

Штурмовик, удовлетворенный результатами своей работы, еще раз прошел над полосой, наверное, делая снимки горящей «Цессны», и вскоре гул его двигателя затих вдали.

Все перевели дух. Из самолета они захватили только автоматы и запасные магазины к ним. Та малость продуктов и воды, что удалось собрать перед вылетом, сейчас сгорала в погибающем самолете. Ладно, не в пустыне оказались, что-нибудь съестное попадется по дороге…

— Перекур, — решил Миронов. — Только не расслабляться. Борис, Леня — в охранение!

— Перекур с дремотой, командир? — поинтересовался Штефырца, пристраивая под головой ранец.

— Я же сказал — не расслабляться! — ответил Евгений, тем не менее сам приваливаясь спиной к дереву и прикрывая глаза. Ему нужен был отдых больше, чем остальным, все-таки он только что управлял самолетом и смог посадить его на эту узенькую и короткую просеку в лесу.

Глава 2

…Что за напасть с этой Боливией! Ведь нигде больше проколов не случалось! А тут… В прошлый раз вертолет за ними не прилетел и пришлось пешком уходить. Но тогда хотя бы оправдание нашлось: дескать, проверяли новую группу и ее командира — как они сумеют выпутаться из сложной ситуации? Выбрались — молодцы, честь им и хвала, значит, можно в дальнейшем на них надеяться.

Но с той проверки уже три года прошло! Группе Миронова доводилось попадать в такие переделки, что поход к границе с Аргентиной мог показаться пионерской игрой «Зарница». И всегда они могли положиться на поддержку товарищей, которые и оружием, и продовольствием, и транспортом снабдят. А тут — как заколдованное место! Накладка за накладкой!

Он, конечно, не мог знать обо всей сети агентов СОБ в Боливии. Но считал, что их никак не меньше, чем в любой другой стране Латинской Америки. А теперь выходило, что и вправду меньше… Да есть ли они вообще? Нет, не могут не быть! Такой прорехи в своих сетях ни одна спецслужба мира не допустит.

Но если агенты есть, то где же они, где их поддержка? Почему в указанном месте не оказалось автомобиля, а на маленьком аэродроме не дожидался вертолет с полным баком горючего?

Условный знак, оповещающий резидента в Боливии, что группа Миронова засветилась и вернуться в Союз легальным путем не имеет возможности, был оставлен в нужное время и в нужном месте. Так какого же черта им пришлось целых четыре дня скрываться в трущобах и, почувствовав, что вот-вот нагрянет полиция с облавой, уходить, так и не дождавшись помощи и прорываться теперь самостоятельно за пределы страны?!

Конечно, во время разработки операции учитывался и такой вариант. Не получив помощи (мало ли что может произойти с резидентом или его помощниками), группа, пополнив припасы, самостоятельно уходит в Аргентину или, что хуже, — в Парагвай. В Чили или Перу прорываться слишком сложно, там Анды, а через них карабкаться совсем не хочется.