— Они все ушли вместе?

— Да. Орр задержался, чтобы прибрать в задней комнате. Остальные расстались в нескольких кварталах отсюда. Конечно, любой из них мог вернуться и прикончить Орра, пока тот не запер лавку.

— А что говорит Пайк?

— Каких слов ты от него ожидаешь? Говорит, что сразу пошел домой и лег спать.

— А остальные?

— Заявляют, что ничего не знают о происходившем здесь после их ухода… Ну, Минго? Чего-нибудь недостает?

— Вроде бы все на месте, — беспомощно отозвался Минго.

— Так я и думал, — с удовлетворением произнес инспектор. — Это убийство по злобе, сынок. Надо еще раз потолковать с этими ребятами… Что тебя гложет?

Эллери зажег сигарету.

— Несколько бессвязных мыслей. Как ты объяснишь, что Орр, на три четверти мертвый, таскался по магазину, разбил часы под стеклянным колпаком и взял аметист из витрины с драгоценными камнями?

Лицо инспектора вновь омрачилось.

— Насчет этого я в полном тумане. Извини… — Он быстро отошел к группе мужчин.

Эллери повернулся к Минго:

— Возьмите себя в руки, приятель. Я хочу, чтобы вы взглянули на разбитые часы. Не бойтесь Орра — мертвые не кусаются. — Он подтолкнул маленького ассистента к прикрытому газетой трупу. — Расскажите мне об этих часах. С ними связана какая-нибудь история?

— Вроде бы нет. Им сто шестьдесят лет. Они не особенно ценные и являются антиквариатом только из-за стеклянного колпака. Это единственные часы подобного типа, которые у нас есть.

Эллери протер стекла пенсне, водрузил его на нос и склонился над упавшими часами. Круглый деревянный цоколь высотой около девяти дюймов был покрыт царапинами. Часы продолжали уютно тикать. Стеклянный колпак вставлялся в круглый паз цоколя, полностью закрывая часы. При неразбитом колпаке все изделие имело высоту около двух футов.

Эллери выпрямился — его худощавое лицо было задумчиво. Минго с беспокойством смотрел на него.

— Эти часы никогда не принадлежали Пайку, Оксмену, Винсенту, Герни или Павлу?

Минго покачал головой:

— Нет, сэр. Они у нас много лет — мы не могли от них избавиться. Этим джентльменам они, безусловно, не были нужны.

— Значит, никто из пятерых никогда не пытался приобрести часы?

— Конечно нет.

— Восхитительно, — промолвил Эллери. — Благодарю вас.

Минго, чувствуя, что его отпустили, некоторое время колебался, переступая с ноги на ногу, и наконец отошел к молчаливой вдове. Эллери опустился на колени и с трудом разжал пальцы мертвеца, стискивающие аметист. Увидев, что камень имеет пурпурный цвет, он озадаченно покачал головой и поднялся.

— Не понимаю, почему вы подозреваете кого-то из нас, — сердито говорил инспектору Винсент — коренастый биржевой игрок с Уолл-стрит. — Особенно Пайка. Неужели из-за ничтожной ссоры? Мы всегда были добрыми друзьями, а прошлой ночью просто выпили лишнего…

— Разумеется, — отозвался инспектор. — Выпивка иногда действует не только на голову, но и подрывает моральные устои.

— Чепуха! — внезапно заявил желтоглазый Герни. — Перестаньте играть в сыщика, инспектор. Вы лаете не на то дерево. Винсент прав — мы все добрые друзья. На прошлой неделе у Пайка был день рождения… — Эллери тут же напрягся, — мы послали ему подарки, устроили вечеринку, и Орр выпил больше всех.