Разве бывало такое, чтобы Супермен хоть секунду медлил в своей скромной ипостаси Кента и страдал от фатальных колебаний? Разве Эскапист когда-нибудь забывал ухватиться за свой талисман и на искалеченных ногах заковылять в драку? Диверсант пытается сохранять спокойствие, но заикающийся хлюпик, с которым ему приходится делить свое существование, сейчас сущий комок нервов, и в результате Верховный Вандал как последний дурак вылетает из помещения.

Он стоит в фойе снаружи танцевального зала, прислонясь к стене, его щека плотно прижата к мягким и прохладным обоям с ворсистым рисунком. Диверсант закуривает сигарету, делает глубокую затяжку, старается привести себя в душевное равновесие. Нет никакого повода для паники; он Король Проникновения и прекрасно знает, что делать. Наконец Диверсант тушит сигарету в песке ближайшей пепельницы и снова хватается за тележку. На сей раз, когда он входит в танцевальный зал, у него хватает присутствия духа, чтобы держать голову пониже, не давая Эскаписту себя узнать.

— Прошу прощения, — бормочет Диверсант, проталкивая тележку к дальней стороне сцены, к фанерному обломку затонувшего корабля. Одно колесо тележки отчаянно скрипит, и Король Проникновения не сомневается, что этот скрип привлекает к нему внимание музыкантов на эстраде, фокусника и его носатой подружки. Но когда он оглядывается, то обнаруживает, что все они поглощены собственными приготовлениями. Подружка у Эскаписта, на взгляд Диверсанта, довольно симпатичная, а ее черное мужское пальто с болью напоминает Верховному Вандалу о единственной царице его желаний. Добравшись до корабля, он останавливается, приседает на корточки за тележкой и открывает отделение, куда официанты, подающие еду в номера, ставят горячие тарелки.

До сих пор танцевальный зал слишком переполняли декораторы, официанты и персонал отеля — все шастали туда-сюда, готовя помещение к предстоящему событию, — чтобы у Диверсанта нашлась возможность соединить детали своего Взрывающегося Трезубца. Теперь же он стремительно работает, привинчивая кусок тонкой трубки, куда насыпан черный порох и нарезанные гвозди, ко второму такому же куску, который пуст. Он послужит стволом. На пустом конце Диверсант клейкой лентой прикрепляет зубчики жесткого красного целлофана, уворованного им из галантерейного магазина. Да, получается не очень достоверно, но, к счастью, от трезубца морского божества люди обычно особого правдоподобия и не ждут. Диверсант разворачивает шестидюймовую полоску запала, торчащую из дырки, просверленной в рабочем конце устройства. Затем встает и, бдительно проверяя, не смотрит ли кто за ним, бочком подбирается к одной из развешанных по стенам рыболовных сетей, полной славного улова из поддельных ракообразных. С предельной осторожностью Диверсант просовывает трезубец в тяжелую сеть и так его там подвешивает, чтобы запальный конец касался ковра. Когда придет время — когда Эскапист начнет свое легендарное представление, — Диверсант изловчится снова сюда подойти. Он так положит окурок «кэмела» на сеть, чтобы незакуренный конец касался запала, после чего уберется подальше от греха и подождет. А через пять минут жиды Империума начнут наконец худо-бедно представлять себе тот террор, которому их жидовские братья и сестры подвергаются в другой половине земного шара.

Диверсант толкает тележку к дверям танцевального зала. Однако в самый последний момент, проходя мимо фокусника, он не может удержаться от того, чтобы поднять голову и посмотреть своему неприятелю прямо в глаза. Если в тех глазах и мелькает вспышка узнавания, она в тот же миг гаснет, ибо двери танцевального зала внезапно распахиваются, и туда, оглушительно смеясь и надрывая свои вульгарные голоса, вваливаются первые гости.

6

Далее следует предполагаемая программка представления, данного Удивительным Кавалери 12 апреля 1941 года. Экземпляры этой программки, отпечатанные самим исполнителем при помощи настоящего печатного мини-станка «Зверь-печатник», который он отрыл в кладовке «Эмпайр Новелтис» как раз перед переездом из Крамлер-билдинг, были розданы всем гостям как раз накануне представления.