Именно в процессе выполнения этого задания здравый рассудок Джо стал впадать в спячку. Он сделался так же неотделим от рации, как Шэнненхаус от своего «кондора». И, опять же как Шэнненхаус, Джо не смог заставить себя жить в помещениях, которые они раньше делили с двадцатью тогда еще живыми и более или менее здоровыми людьми. Взамен этого он сделал местом своего обитания радиорубку. Хотя еду Джо продолжал готовить в кают-компании, он всякий раз относил ее через тоннели в радиорубку, чтобы там съесть. Его радиопеленгационные наблюдения, а также перехваты коротковолновых передач с двух немецких подлодок, тогда весьма активных в том регионе, были точными и исчерпывающими. А в свое время, получив некоторые наставления от командования, Джо научился управляться с тонкой и заковыристой кодирующей машиной ВМФ не хуже покойного Гедмана.

Однако Джо настраивался не только на военные каналы и те, что были непосредственно связаны с торговыми перевозками. Посредством своего мощного многополосного приемного устройства с коническим сканированием «Маркони-9А», настроенного на все и вся посредством трех семидесятипятифутовых вышек с антеннами, он круглые сутки прослушивал все, что только мог вытянуть из эфира: амплитудную и частотную модуляцию, коротковолновый и радиолюбительский диапазоны частот. Получалась своего рода эфирная рыбалка. Джо забрасывал свою леску и смотрел, что ему удастся поймать, а также как долго удастся удержать пойманное: живое выступление оркестра, исполняющего танго с берегов Ла-Платы, суровую библейскую экзегезу в Африкаансе, полтора иннинга бейсбольного матча «Красных Носков» с «Белыми Носками», бразильскую мыльную оперу, двух одиноких радиолюбителей в Небраске и Суринаме, что-то такое зудящих про своих собак. Он часами прислушивался к тревожному SOS попавших в шквал рыбаков или купцов, осажденных сторожевыми судами. Как-то раз Джо даже поймал самую концовку радиопередачи про Эскаписта и тем самым узнал, что Трейси Бэкон уже не играет там главную роль. Активней всего он, впрочем, следил за военными действиями. В зависимости от времени суток, наклона планеты, угла солнца, космических лучей, полярного сияния и слоя Е стратосферы Джо мог получить от восемнадцати до тридцати шести разных ежедневных выпусков новостей по всей планете, хотя, понятное дело, как и большинство людей во всем мире, он предпочитал новости Би-би-си. Вторжение в Европу шло полным ходом, и Джо, подобно многим другим, внимательно следил за его прерывистым, но неуклонным продвижением при помощи карты, которую он прикрепил к обитой войлоком стене радиорубки и украшал разноцветными булавками побед и поражений. Джо прислушивался к Х. В. Кальтенборну, Уолтеру Уинчеллу, Эдварду Р. Марроу — и, с не меньшей увлеченностью, к их издевательским теням, к ехидным инсинуациям лорда Ха-Ха, Патрика Келли из японского Шанхая, мистера О. Кея, мистера Анука Отними, а также к хриплым намеками Мошки-на-Майке, которую он частенько подумывал поиметь. Джо сидел, омываемый жидким бульканьем из наушников, по десять-пятнадцать часов кряду, вставая от пульта лишь затем, чтобы сходить в гальюн или покормить себя и Моллюска.

Легко было бы себе представить, что эта способность Джо тянуться так далеко и широко за пределы своей полярной гробницы, когда его единственную компанию составляли полуслепой пес, тридцать семь трупов людей и животных, а также человек, крепко прихваченный навязчивой идеей, могла послужить средством спасения Джо, соединенного в его одиночестве и изоляции чуть ли не со всем миром. Однако на самом деле суммарный эффект от такого времяпрепровождения, когда Джо день за днем стаскивал с себя наушники, опуская негнущееся тело и гудящую голову на пол рядом с Моллюском, в конечном итоге лишь подчеркивал одиночество и дразнил его единственной связью, которую он мог наладить.