— Что бы ты сказал, если бы тебе предложили часиков так десять-двенадцать… э-э, снег лопатой покидать? — кричали они утром друг другу со своих коек, приведя предыдущие пять суток исключительно за этим занятием. Все выглядело так, как будто некий бестелесный начальник дал им наряд вне очереди заодно с парой лопат, а Джо с Шэнненхаусом были всего лишь парой несчастных козлов отпущения, которым предстояло отрыть из-под снега ангар и тракторное депо. По вечерам, возвращаясь обратно в тоннели с ноющими мышцами, опаленными холодом лицами и пальцами, они наполняли кают-компанию воплями «А ну по стакану виски!» и «Бифштексы настоящим мужчинам!».

Как только они отрыли трактор-снегоход, потребовался целый день возни и подогрева различных деталей упрямого мотора марки «Кайзер», чтобы снова его запустить. Еще один день они убили на то, чтобы отвести трактор на тридцать ярдов по ровному снегу от депо к ангару. И еще день, когда лебедка трактора вышла из строя, и «кондор», который они уже сумели отбуксировать на полпути вверх по специально устроенному ими снежному скату, оторвался и ускользнул обратно в ангар, оторвав себе по пути кончик левого нижнего крыла. Последовали еще три дня ремонта, а потом Шэнненхаус пришел в кают-компанию, где Джо как раз открыл руководство для королевской канадской горной полиции издания 1912 года на главе «Некоторые особенности техобслуживания саней» и силился разобраться в том, как правильно привязывать сани для перевозки людей. Фраза «УБЕДИТЕСЬ В ТОМ, ЧТО САНИ НАДЛЕЖАЩИМ ОБРАЗОМ ПРИВЯЗАНЫ» шла пунктом номер 14 в предполетном перечне командира Флира. Три известных Джо языка никак не могли удовлетворить его потребности в подходящих ругательствах.

— У меня все собаки вышли, — сообщил ему Шэнненхаус. Новый кончик, который он прирастил к крылу «кондора», требовалось покрыть аэролаком, чтобы он как следует присобачился (в прямом смысле) к остальной обшивке. Иначе самолет взлететь не мог.

Джо, недоуменно моргая и пытаясь уловить смысл, на него посмотрел. Сегодня было двенадцатое сентября. Еще несколько дней — и, очень может быть, корабль с солдатами и самолетами сумеет прорваться сквозь тающий паковый лед к «Йотунхайму». Если они к тому времени не смогут подняться в воздух, вся миссия будет сорвана. Вот что (частично) имел в виду Шэнненхаус.

— Можешь попробовать людей, — предложил Джо.

— Этого я не предлагал, — отозвался Шэнненхаус. — Хотя, Дурень, я бы солгал, сказав, что такая мысль мне в голову не приходила.

Пристально глядя на Джо, Шэнненхаус огладил пышные бакенбарды; свою медвежью рыжую бороду он так и не сбрил. Затем глаза его скосились на койку Джо, где мирно спал Моллюск.

— Есть еще Мозгляк, — сказал Шэнненхаус.

И они пристрелили Моллюска. Шэнненхаус выманил ничего не подозревающего пса на поверхность куском мороженой солонины, а потом положил пулю аккурат между его здоровым глазом и бело-голубой жемчужиной. Джо этого зрелища вынести не смог — он лежал на койке во всей своей одежде, завернувшись вдобавок в парку, и горько плакал. Вся прежняя грубость и неотесанность Шэнненхауса бесследно исчезли. Он уважил горе Джо от потери любимого пса и взял на себя всю мрачную работу по обдиранию шкуры, ее вымачиванию и дублению. На следующий день Джо отчаянно постарался забыть про Моллюска и потеряться в мстительных мыслях, а также отупляющей скуке всей их авантюры. Он проверял и перепроверял каждую шестеренку согласно перечням командира Флира. Еще Джо нашел и достал небольшой ледоруб, который невесть как провалился в коробку передач тракторной лебедки.