— Где он? — спросил мальчик.

— Капитан Харли!

Все дружно повернулись. К ним спешно присоединился Ренси, второй по чину сотрудник охраны здания. Полицейский приложил палец к носу, словно собирался поделиться некой деликатной или неловкой информацией.

— В чем дело? — настороженно осведомился Харли.

— Наш парень там, наверху, — сообщил Ренси. — Ну, тот прыгун. Он уже на наружном диаметре.

— Что-о?  — Либер воззрился на мальчика, чувствуя себя куда более огорошенным, чем то полагалось компетентному детективу.

— В костюме? — спросил Харли.

Ренси кивнул.

— Чудесный синий костюмчик, — сказал он. — Большеносый. Тощий. Короче, это он.

— Как он туда попал?

— Не знаю, капитан. Богом клянусь, мы за всем всюду наблюдали. У нас был человек на лестнице и еще один у лифтов. Не знаю, как он туда попал. Он просто вроде как взял там и появился.

— Идемте, — бросил Либер, уже направляясь к лифтам. — И не забудьте вашего мальчика, — сказал он Сэмми Клею, а сам подумал: «Надо было захватить планку и покрепче их обоих к ней привязать». Бескровное лицо мальчика было смущенным. Еще там читалось изумление. Невесть каким образом его обман обернулся чистейшей правдой.

Они вошли в лифт с искусной деревянной мозаикой.

— Он на парапете? — спросил капитан Харли.

Ренси кивнул.

— Погодите минутку, — сказал Сэмми. — Я совершенно озадачен.

Либер вполне допускал, что он тоже самую малость озадачен. Ему казалось, что загадка письма в «Геральд трибьюн» разрешена, что все это был всего лишь безвредный, пусть и малопостижимый фокус, исполненный одиннадцатилетним мальчуганом. Никаких сомнений, думал детектив, он и сам был в этом возрасте достаточно малопостижим. Этот ребенок просто искал внимания; он пытался выразить смысл, который никто вне его семьи не был способен уразуметь. А потом невесть каким макаром вышло так, что дядя мальчика, которого Либер до того момента имел все основания считать мертвым, сбежал по какой-то богом проклятой дороге из Кэт-Батта, что в штате Вайоминг, после чего и впрямь опять же невесть каким макаром затаился в конторском помещении на семьдесят втором этаже Эмпайр-стейт-билдинг. И теперь все получалось так, как будто вовсе не ребенок был автором письма; как будто Эскапист сдержан свое мрачное обещание городу Нью-Йорку.

Они проехали еще четырнадцать этажей в специальном экспрессе, когда Ренси вдруг негромко, с явной неохотой произнес:

— Там сироты.

— Сироты?  — повторил Клей. Рука его обвивала шею сына в отцовской демонстрации упрека, замаскированного под легкую озабоченность. Такое объятие говорило: «Погоди, вот только вернемся домой…» — А они там откуда?..

— Да, кстати, сержант, — осведомился капитан Харли. — Откуда они там?

— Ну, это самое… гм, ну, в общем, непохоже было, что этот джентльмен в синем… это самое, костюме… в общем, что он собирается там показаться, — промямлил Ренси. — А мелкие сопляки аж из самого Уотердауна прибыли. Это десять часов на автобусе.

— Итак, аудитория, — проговорил Харли. — Из малолетних детей. Просто идеально.

— А ты? — спросил Либер у мальчика. — Ты тоже озадачен?

Мальчик пристально на него посмотрел, затем кивнул.