— Я знаю.

— Надо полагать, он порядком тревожится? Из-за той книги доктора Вертхама? Из-за «Соблазнения невинных»?

— Очень тревожится. Из Вашингтона какие-то сенаторы приезжают.

Джо кивнул.

— Он очень занят?

— Он всегда занят.

— Сколько изданий он выпускает?

— Почему бы вам самому его не спросить? — с ненамеренной резкостью сказал Томми.

Какое-то время ответа не было. Джо от души затянулся своей сигаретой.

— Возможно, я его спрошу, — наконец сказал он. — Как-нибудь на днях.

— Мне кажется, вы должны. Все очень по вам скучают.

— Твой отец так и сказал, что он по мне скучает?

— Вообще-то нет, но он скучает, — заверил его Томми. В последнее время ему стало тревожно за Джо. В те месяцы, что последовали за его вылазкой на лонг-айлендские пустоши, он все реже и реже покидал здание. Казалось, визиты Томми стали для него заменой регулярных сношений с внешним миром. — Пожалуй, вы бы могли приехать туда вместе со мной, на поезде. Вот было бы славно. У меня в комнате есть лишняя кровать.

— Что, такая низенькая, на колесиках?

— Угу.

— А смог бы я воспользоваться твоим купальным полотенцем «Бруклин Доджерс»?

— Да, конечно! В смысле, если захотите.

Джо кивнул.

— Может, и захочу. Как-нибудь на днях, — снова сказал он.

— Почему вы продолжаете здесь оставаться?

— А почему ты продолжаешь об этом спрашивать?

— Ну, разве вас… разве вас не коробит, что вы здесь в одном здании с ними? С «Эмпайр Комикс»? Когда они так скверно с вами обошлись и все такое прочее?

— Совсем не коробит. Мне нравится быть рядом с ними. С Эскапистом. И потом… никогда не знаешь заранее, кто кого покоробит. Как-нибудь на днях, может статься, я их покороблю.

Сказав это, Джо быстро поднялся с пола, вставая на колени.

— Это вы о чем?

Джо отмахнулся от вопроса сигаретой, замутняя его облаком дыма.

— Не бери в голову.

— Нет, скажите.

— Брось.

— Терпеть не могу, когда так делают, — сказал Томми.

— Угу, — отозвался дядя Джо. — Я тоже. — Бросив сигарету на голый бетонный пол, он носком своей резиновой сандалии ее раздавил. — Сказать правду, я сам не очень себе представляю, что именно собираюсь сделать. Мне бы хотелось как-нибудь их огорошить. Выставить Шелдона Анаполя в неприглядном свете. Может, я оденусь Эскапистом и… спрыгну с этого здания! Только мне придется придумать какой-то фокус, чтобы все выглядело так, будто я и впрямь спрыгнул и покончил с собой. — Джо едва заметно улыбнулся. — Тогда как на самом деле я, разумеется, с собой не покончу.

— Вы смогли бы такое проделать? А что, если бы что-то не сработало, и вы бы, типа, расплющились как блин о Тридцать четвертую улицу?

— Такое определенно бы их огорошило, — сказал Джо и принялся хлопать себя по груди. — Где же тут у меня… ох-х.

Вот и настал момент, когда все переменилось. Джо сделал шаг к чертежной доске, чтобы взять оттуда пачку «олд голдс», и споткнулся о ранец Томми. Хватаясь за воздух, он качнулся вперед, но прежде чем сумел за что-либо ухватиться, лоб его с громким и до обидного деревянным стуком ударился об угол чертежной доски. Джо выдавил из себя что-то невнятное, а затем крепко треснулся о бетон. Томми сидел в кресле, ожидая, что дядя выругается, перекатится на спину или хотя бы расплачется. Но он просто лежал ничком, недвижно и безмолвно, а его длинный нос сгибался, упираясь в пол.