— Красотища, — выдал он. — Хотя голова великовата.

— Голова великовата? — переспросил Анаполь. — И это все, что ты видишь?

— Тело слишком тяжеловесное. Ощущение такое, будто этот парень из камня.

— Он и правда из камня, идиот. Это же Голем.

— Вообще-то из глины, — вставил Джо и откашлялся. — Я могу сделать что-нибудь посветлее.

— Он сможет сделать все, что вам потребуется, — сказал Сэмми.

— Все, — согласился Джо. Тут его явно что-то озарило, и он повернулся к Сэмми. — Может, показать им, как я делаю бздех?

— Правда, он еще ни одного комикса не читал, — сказал Сэмми, игнорируя заманчивое предложение. — Зато я читал их все, босс. В том числе — все выпуски «Боевых комиксов». Я как следует изучил этот материал. И знаю, как он сделан. Вот, смотрите. — Он взял свою папку и развязал тесемки. Купленная в «Вульвортсе», папка была такой же дешевой и картонной, как у Джо, но с существенными отличиями в виде потертостей, царапин и аккуратных вмятин. Не дело было рассиживаться в приемной какого-нибудь завотделом иллюстраций с новехонькой на вид папкой. Тогда все поймут, что ты сопливый новичок. Прошлой осенью Сэмми целый день вдумчиво колотил свою папку молотком, прохаживался по ней в матушкиных туфлях на высоком каблуке, проливал на нее кофе. К несчастью, со времени ее покупки ему удалось пристроить только две карикатуры — одну в начисто лишенный юмора журнал под названием «Смеххх», а другую в «Бель-вью», местное издание психиатрической больницы, где работала его мать.

— Я могу все это сделать, — расхвастался Сэмми, вытаскивая целую пригоршню пробных страниц и раздавая их всем присутствующим. Если точнее, Сэмми имел в виду, что он может все это украсть.

— Не так уж плохо, — сказал Анаполь.

— Но той красотищи тут нет, — заметил Ашкенази.

Сэмми гневно взглянул на Ашкенази. Однако вовсе не потому, что Ашкенази оскорбил его талант, — никто лучше самого Сэма Клея не сознавал собственной художественной ограниченности. Просто Сэмми вдруг почувствовал, что стоит на пороге чего-то чудесного, на границе страны, где проливные ливни денег и бурные реки его собственного воображения наконец-то поднимут его самодельный плотик и понесут к безграничной свободе открытых морей. А Джек Ашкенази, чьи водянистые глаза, как воображал Сэмми, запросто можно было выколоть лежащей на столе Анаполя письмооткрывашкой, угрожал встать у него на пути. Поймав этот мечтательно-убийственный взгляд Сэмми, Анаполь решил рискнуть.

— Что скажешь, Джек, если мы сейчас отпустим этих парней домой на уикенд? — сказал он, сосредоточив твердый взгляд на Сэмми. — Пусть они попробуют для нас Супермена сварганить. Нашего, разумеется, Супермена.

— Конечно, пусть попытаются.

— А какого объема должен быть этот самый суперменский рассказ?

— Пожалуй, страниц двенадцать.

— Итак, к понедельнику мне нужен персонаж и двенадцатистраничный рассказ.

— Потребуется гораздо большее, — сказал Ашкенази. — Обычно там бывает пять-шесть персонажей. Шпион какой-нибудь. Частный сыщик. Теневой мститель за беззащитных. Зловредный китаёза. Эти двое не смогут сами все это придумать да еще и нарисовать. У меня есть художники, Шелли. У меня есть Джордж Дизи.

— Нет! — отрезал Сэмми.