— Доброе утро, юноша, — сказал Анаполь. — Говорят, ты умеешь рисовать.

— Так точно, сэр! — гаркнул Джо, и его голос поразил всех какой-то странной глухотой, словно его душили.

— Давай сюда. — Протянув руку к этюднику, Сэмми, к своему удивлению, обнаружил, что не может его вырвать. На мгновение он испугался того, что его кузен нарисовал там нечто настолько отвратительное, что теперь боится это показать. Однако затем Сэмми заприметил верхний левый уголок рисунка Джо, где жирная луна выглядывала из-за кривой башни, а по лицу этой самой луны хлопала крыльями кривая летучая мышь, и понял, что его кузен попросту не отпускает этюдник.

— Джо, — негромко сказал Сэмми.

— Мне требовалось немного больше времени, — выдавил из себя Джо, отдавая Сэмми этюдник.

Анаполь обошел вокруг своего стола, вставил горящую сигарету в угол рта и взял этюдник у Сэмми.

— Да ты только глянь! — воскликнул глава «Эмпайр Новелтис».

На рисунке изображалась полночь в булыжном проулке, исчерченном угрожающими тенями. Там имелись недвусмысленные намеки на черепичные крыши, окна с тяжелыми ставнями, ледяные лужи на земле. Из тени в свет запятнанной летучей мышью луны шагал высокий, сильный мужчина. Его фигура была такой же крепкой и тяжеловесной, как и его подбитые гвоздями ботинки. Из одежды на нем была толстая куртка с глубокими складками, брюки из суровой ткани, тяжелый ремень и большая бесформенная шляпа на манер колпака, напоминавшая что-то из Рембрандта. Черты лица мужчины, пусть даже вполне обычные и привлекательные, казались совершенно застывшими, а его бесстрашный взор поражал своей пустотой. На лбу его были вырезаны четыре ивритские буквы.

— Это что, Голем?  — спросил Анаполь. — Значит, мой новый Супермен — Голем?

— Нет, я не… эта тема для меня нова, — глухо пробормотал Джо, скованный недостаточным знанием английского. — Я просто нарисовал первое, что напомнило мне… Супермен для меня… пожалуй… просто американский Голем. — Он оглянулся, ища поддержки у Сэмми. — Правда?

— Чего? — отозвался Сэмми, силясь скрыть свое замешательство. — Ну да, конечно… но, Джо, ведь Голем… он же это самое… ну, он еврей.

Глядя на рисунок, Анаполь потер тяжелый подбородок. Затем указал на папку.

— Дай-ка глянуть, что у тебя там еще.

— Все свои работы ему пришлось оставить в Праге, — быстро вставил Сэмми, пока Джо развязывал тесемки. — Он только сегодня утром начал набрасывать кое-какой материал.

— Что ж, он не очень торопится, — сказал Анаполь, когда Джо раскрыл перед ним пустую папку. — Талант у него есть, это всякому видать, но… — Тут на его лицо снова вернулось сомнение.

— Джо! — возопил Сэмми. — Скажи ему, где ты учился.

— В пражской Академии изящных искусств, — сказал Джо.

Анаполь перестал тереть подбородок.

— В Академии изящных искусств, говоришь?

— Что это? Кто эти парни? Что здесь происходит? — Джек Ашкенази ворвался в кабинет без всякого предупреждения или стука. По сравнению с главой «Эмпайр Новелтис» он отличался более пышной шевелюрой и куда более модной одеждой, предпочитая клетчатые жилеты и двухтонные ботинки. Поскольку в манерах, свойственных обитателям Крамлер-билдинг, Ашкенази преуспел гораздо больше, чем Анаполь, ему не пришлось развивать в себе взъерошенный шарм своего сводного брата. Однако он разделял алчность Анаполя на предмет лишения американской молодежи отягощающей ее мантии скуки и безделья, по десять центров за раз.