Цирцен фыркнул, подумав, что Лиза была не единственной, кто претерпел изменения с ее появлением в этом времени. Пару месяцев назад Цирцен был человеком суровой дисциплины и с презрением относился ко многому вокруг себя. Теперь же он человек сильных страстей, который приветствует то, каким он мог бы стать с ней рядом. Несколько месяцев назад Цирцен избегал телесной близости, приводил десяток причин, почему разумно отречься от нее. Теперь он стремился к этой самой телесной близости, вооружённый дюжиной доводов, почему разумно, возможно, даже необходимо, чтобы он принял ее с воодушевлением.

После того, как даровал Лизе часовню, Цирцен проводил девушку в комнату, надеясь сорвать напоследок поцелуй на сон грядущий, однако она замкнулась в себе. Её поцелуй был неистовый, и мужчина отчётливо чувствовал страсть, исходящую от тела девушки, но Лиза прервала поцелуй, пожелав Цирцену спокойной ночи и оставив лэрда за дверью. Цирцен подозревал: несмотря на то, что Лиза уже позволяла себе крупицы счастья, она всё ещё недостаточно верила, что не стоит продолжать страдать за грехи, которые не совершала.

Ради её же блага Цирцену придется стать безжалостным. Ему необходимо проникнуть внутрь её раковины и полностью впустить девушку в свою жизнь. Цирцен хотел Лизу, эту обворожительную, глубоко чувствующую женщину со страстным сердцем, острым и любознательным умом. Он соскучился по её забавному чувству юмора, которого так недоставало в последнее время. Жаждал, чтобы Лиза познала с ним глубочайшее телесное единение, поскольку Цирцен был уверен – сделав это однажды, она не будет прятать от него своё сердце. И Цирцен собирался изучить каждый укромный уголок и щелочку её души.

Безжалостным соблазнителем, вот кем собирался стать Цирцен.

Лэрд подвязал волосы сзади ремешком и подумал, было, побриться, но сил уже не было терпеть. Прошло полчаса, как они закончили ужинать, и, может, повезёт, и девушка уже устроилась уютно в постели.

И он присоединится к ней. Время пришло.

Сегодня Лиза будет принадлежать Цирцену.

* * *

Лиза потягивала сидр и наблюдала за огнём, ощущая удивительное недовольство, несмотря на восхитительный обед в компании очаровательного собеседника и дивный подарок в виде часовни. Неудовлетворенное тело гудело, и Лизе нечем было оправдаться перед самой собой.

С того момента, как она выбралась из покоев после схватки со своим горем, Цирцен всячески давал ей знать, что хочет, наконец, разделить с ней ложе, но что-то удерживало Лизу, и она не имела ни малейшего понятия, что именно. Девушка рассматривала ситуацию с разных сторон, но до сих пор не приблизилась к разгадке того, почему каждый раз отталкивала лэрда, когда он пытался пойти дальше поцелуя. Лиза готова была спросить у Цирцена, знал ли он , что с ней, однако не могла заставить себя пойти на столь жестокую откровенность.

Какая-то часть её хотела, чтобы Цирцен попробовал сломать её бастионы. Так хотя бы Лиза смогла постичь, что это за чёртовы стены. Она про себя уже решила быть здесь счастливой, так почему противилась обольщению?

Стук в дверь заставил её сердце забиться быстрей.

– Войдите, – тихо сказала Лиза, отчаянно надеясь, что это не Гиллендрия принесла очередное переделанное платье или накидку.

– Девушка, – пробормотал Цирцен, закрывая за собой дверь.

Лиза села прямо, поставив кубок с вином на стол. Ничего не говори – просто поцелуй меня , – подумала она. – Поцелуй крепко и быстро, не дай мне опомниться.

– Хочу кое-что обсудить с тобой, девушка, – сказал Цирцен. Он пересёк комнату и, взяв за руки, поднял Лизу со стула.

– Да?

Цирцен замер и долго смотрел на неё сверху.