– Он многим задолжал деньги, – добавил Паша. – В основном всяким подлецам.

– Тот, кто его убил, выглядел настоящим головорезом.

– Вам повезло, что он вас не тронул.

– Раскроив череп Ланжелье, он сообщил, что приказа покончить с женщиной не получил. Я была ему весьма признательна.

«Я тоже», – подумал Паша не без корысти.

– Удивительно, что Ланжелье дожил до своих лет, – констатировал Дюра с бесстрастной обыденностью, открывая дверь, ведущую на черную лестницу. За многие годы войны, что вела Франция, вид смерти стал для него привычен. – Подай даме руку на лестнице, – велел он сыну. – »Я проверю, чтобы в квартире после нас не осталось никаких улик, и немедленно спущусь вниз.

Стоявший на обочине дороги экипаж ее спасителей поразил Беатрикс своей роскошью, равно как и возница в безупречной ливрее зеленого цвета. Эти люди недостатка в средствах явно не испытывали. Если бы ей удалось заполучить у них хотя бы крохотную толику их богатства, то она смогла бы купить билет до Кале, а оттуда – домой.

Усадив женщину в карету, Паша бросил ее чемодан кучеру и пригнулся к открытой дверце:

– Я велю возничему завернуть за угол, чтобы экипаж не бросался в глаза. Вы побудете несколько минут одна?

– Конечно, – откликнулась Беатрикс. Мысли ее лихорадочно работали. Нет ли денег где нибудь в карете? Неужели после месяцев неудачи ей хотя бы чуточку не повезет? Как только коляска тронулась с места, она принялась обшаривать углы.

За этим занятием и застал ее Паша, когда вернулся. Стоя на коленях, она изучала содержимое одного из отделений под сиденьем.

– Не могу ли я вам помочь? – справился он вежливо, ничуть не удивившись поведению дамы. Содержанка Ланжелье не могла отличаться порядочностью по определению.

– Я озябла и искала какую нибудь накидку, – не растерявшись, пояснила Беатрикс.

– Позвольте вам предложить. – Паша сбросил сюртук и протянул ей.

Усевшись на сиденье со всей грацией, на которую была способна в столь щекотливом положении, Беатрикс накинула на плечи подбитый шелком сюртук и мгновение спустя ощутила тепло, когда Паша сел рядом с ней. Когда его отец – сходство между ними не оставляло на сей счет сомнений – расположился напротив, в салоне стало тесно, а критическая масса мужской силы достигла предела.

– Надеюсь, Дилли не слишком расстроится, – обратился Паша к отцу едва слышно, когда экипаж тронулся.

– Я поговорю с Берри, чтобы опубликовали кое что из ее работ. Ей нужно отвлечься.

– Она симпатизирует Берри.

– По крайней мере он куда больше подходит ей, чем… – Дюра осекся, брезгливо поджав губы. – Впрочем нас это больше не должно волновать. Ты направляешься…

– Домой. Мансель знает.

Возница уже получил соответствующее распоряжение. Мужчины вполголоса переговаривались, а Беатрикс разглядывала улицы, по которым они проезжали, стараясь запомнить дорогу. Если ей посчастливится раздобыть денег, она попытается немедленно уехать, а для этого ей следовало знать свое местонахождение.

После того как они пересекли Сену в районе Нотр Дам, коляска двинулась по левому берегу в западном направлении и вскоре подкатила к воротам, за которыми виднелась терраса с видом на Сену.

Не успел экипаж остановиться, как Паша взялся за ручку дверцы.

– Здесь никто не будет докучать вам расспросами, – сказал он дружелюбно, распахнув перед Беатрикс дверцу.

Выпрыгнув из экипажа, он подал женщине руку и, попрощавшись с отцом, помог ей выйти.

Кучер отнес чемодан Беатрикс к парадному входу и поставил возле дверей.