— Ты немного перебрал.

— Я помню эту чертову телепередачу.

— Мне рассказали сегодня утром.

Каббин опорожнил стакан.

— Где еще один? Мне нужно два.

Келли прогулялся к комоду, взял второй стакан, приготовленный Фредом Муром, протянул отцу.

— Это, конечно, не мое дело, но ты крепко пьешь в последнее время, так?

— Ты видел меня вчера вечером. И сегодня утром. Так что не буду тебе врать.

— Я подумал, что должен сказать тебе об этом.

Каббин пожал плечами. Ему стало лучше. Значительно лучше.

— Пока я справляюсь. Не каждый день мне так плохо. Еще не каждый.

— Печень начинает давать сбои.

— Ты прав, сынок, все дело в печени. Так каким ветром тебя сюда занесло?

— Меня уволили.

Каббин посмотрел на сына.

— Уволили?

— Да.

— Ты огорчен?

— Есть немного.

— Хочешь вернуться?

— На прежнюю работу?

— Да.

— Это ни к чему.

— Что случилось?

— Им не понравилось мое отношение к службе. Я практически никого не арестовывал, и все такое, — Келли улыбнулся. — Это неважно.

— А ты думаешь, что справлялся со своими обязанностями?

— Я думаю, что да, а они — нет, и это главное.

— Ты не прав, парень. Главное, чтобы ты сам знал, что работал на совесть. Можешь мне поверить.

— Конечно, чиф.

— Какие планы на будущее?

— Пока никаких.

Каббин задумался. В эти двадцать минут алкоголь глушил боль, но еще не туманил мозг. Каббин как-то сказал себе, что больше двадцати минут на раздумья человеку и не нужно. Многие не думают и пяти минут в день. Так что благодаря лишней четверти часа можно оказаться впереди многих.

— У меня есть идея.

— Поделись.

— Предвыборная кампания будет… грязной, ты понимаешь?

— Думаю, что да.

— Ты бы мог мне помочь.

— Чем?

— Мог бы сопровождать меня, запоминать, что сказано, а что нет.

— Я думал, этим занимается Фред.

— Фред не слишком умен. Это первое. И второе, его не всюду пустят. А вот против твоего присутствия никто возражать не будет. Мне может понадобиться свидетель.

— У тебя неприятности?

Каббин допил второй стакан.

— Совершенно верно. У меня неприятности.

— Я действительно нужен тебе, чиф, или ты пудришь мне мозги?

— А ты как думаешь?

— Я думаю, что пудришь, но все равно помогу тебе.

Глава 14

Индиго Бун, человек, который знал, как подтасовать результаты голосования, жил на Шестнадцатой улице, недалеко от Чикагского университета, в шестикомнатной квартире на третьем этаже. Располагался дом аккурат напротив Мидуэя, где в тысяча восемьсот девяносто третьем году проводилась выставка, посвященная четырехсотой годовщине открытия Америки Колумбом. Со временем на этом месте разбили парк, где зимой даже заливали катки.

Но происходило все это давным-давно, когда этот район считался в Чикаго одним из наиболее престижных. Особенно жаловали его интеллектуалы, блаженствующие в университетской среде. Теперь здесь жили главным образом черные, хотя до полного развала дело еще не дошло.

Вот и Индиго Бун содержал свой дом в образцовом порядке. Во-первых, потому, что дом принадлежал ему, а во-вторых, чтобы показать пример владельцам соседних домов. Дом он купил в сорок шестом году, на деньги, заработанные на черном рынке Манилы.