Изменить размер шрифта - +
Все они были обшиты гондурасским красным деревом, родом древесины, которую полсотни лет назад никто не мог достать. Там находились и медные изделия, и турецкие ковры, и книги в корабельных переплетах с изображением лавровых листов на сафьяне цвета морской волны. Все это выглядело на миллион долларов.

На два миллиона долларов.

— Хороша, правда? — сказал Карло. — Позади есть еще каюта владельца и пара ванных комнат. Однако нам лучше не задерживаться.

— Конечно, — согласился я.

— Вы интересуетесь яхтами?

— Я работаю с ними.

— Правда?

Карло вовсе не выглядел заинтересованным. Патрон не сказал ему, кто я. По крайней мере в этом отношении он свое слово держал.

«Мерседес» скользнул обратно вдоль белой набережной к зданиям вокруг площади. Я уже не смотрел в окно. Мне нужно было больше думать, нежели видеть.

Долгий жизненный опыт убедил меня не верить в сказки о суперяхтах, обнаруженных в угольных доках Генуи и требующих лишь немного краски, чтобы быть оцененными более чем в два миллиона долларов. То, как отблески огней гавани вели себя на борте «Лауры», возбудило мое глубокое любопытство, а запах дезинфицирующего средства еще больше углубил его. После совещания господина Фьюлла я намеревался поближе рассмотреть яхту.

Водитель надавил на акселератор, потом на тормоз. И машина, привычно взвизгнув тормозами, остановилась возле самого высокого здания на площади.

Как мне показалось, здание представляло собой лишь каркас. Карло провел меня через дверь. Мы оказались в вестибюле, незавершенной голой бетонной коробке с зияющими на противоположной стене проемами для дверей лифта. Я последовал за широкими плечами Карло под арку, в отдельный вестибюль с одним лифтом, который был уже подключен. Над дверями висел указатель расположения квартир по этажам.

— Сюда, — сказал Карло.

Я вошел в лифт. Карло нажал кнопку девятнадцатого этажа. Двери закрылись. Маленькая стальная комнатка, пахнущая маслом для волос и черным табаком, энергично охлаждалась воздушным кондиционером. Лифт со свистом взвился вверх, замедлил ход и остановился. Зашипели, открываясь, двери. Мы вышли в ослепляющий великолепием иной мир.

Это была комната размером с футбольное поле, с выложенными кафелем полами и круглым фонтаном с мягкими скамьями и струёй воды, звенящей под застекленной крышей. В затемненных углах пряталась тропическая растительность, на террасе был устроен плавательный бассейн, а за террасой искрилось в лучах утреннего солнца большое и неспокойное, синее, как сапфир, Средиземное море.

Карло выглядел довольным.

— Здорово, правда? — сказал он. — Двадцать миллионов франков и стоит каждого сантима.

Мне нравился Карло. Он, казалось, испытывал естественную гордость за достижения своего босса. Не его вина, что эти достижения имели свои изъяны.

— Теперь сюда, — сказал Карло. И, распахнув створки испанских сдвоенных дверей цвета грецкого ореха, как бы пригласил войти в длинную прохладную комнату с марокканскими арочными окнами. Полы, покрытые турецкими коврами, были бесшумны. Посреди располагался стол с двумя стульями, на столе — ведерко со льдом, в котором стояли бутылка «Лё Монраше» и бутылка минеральной воды. В стенах были планчатые двери из неполированного кедра. Комната пахла, как ящик с сигарами. Она была прохладной, затемненной — совершенная противоположность выбеленному, пропитанному солью ослепительному блеску девятнадцатью этажами ниже.

— Так, — сказал Карло. — Где-нибудь здесь, я думаю.

Некоторые планчатые двери вели в другие комнаты. Часть из них прикрывала вентиляционные отверстия воздушных кондиционеров. Но за большинством скрывались большие встроенные стенные шкафы.

Быстрый переход