Изменить размер шрифта - +
На вершине арки рука махнула в сторону от стены. Тело патрона последовало этому движению, качнувшись над обрывом.

Патрон удивленно закричал, когда я схватил вдруг его запястье, и с силой потянул наверх. Он выскочил с выступа, словно пробка из бутылки. Мы оба с размаху приземлились на бетон террасы и какое-то время оставались там, на добротном твердом бетоне, доходящем до глубины фундамента, заложенного в прекрасной и вечной земной тверди.

Я поднялся. Патрон не шевельнулся. Лицо его было скверного синюшного оттенка. От него разило коньяком. Губы разошлись в какой-то ухмылке, один из зубов был сломан.

Мне припомнился вкус металла и джина.

Я оттащил Фьюлла в тень. На лотке стоял телефон. Я заказал два такси: одно — для меня и патрона, другое — чтобы использовать водителя в качестве свидетеля. Патрон застонал, его вырвало прямо на кафель. Удостоверившись, что он в состоянии дышать, я вернулся в кладовую у совещательной комнаты и забрал магнитофон с винного стеллажа. После чего побежал к пустой шахте лифта и сбросил вниз мешки с цементом, доски, козлы — все, что удалось найти, дабы затруднить кому бы то ни было поиск доказательств смерти Майкла Сэвиджа, ирландского туриста.

Служебный лифт поднялся быстро, и я втащил в него патрона. К тому времени, как мы спустились вниз, такси уже ожидали на площади.

— В госпиталь, — сказал я.

— В Безье?

— Едем.

Я приказал второму таксисту следовать за нами, и мы отправились в путь.

До Безье было более сорока миль. Патрон в забытьи лежал в углу заднего сиденья, его глубоко запавшие глаза были закрыты. Убедившись, что нас не преследуют, я попросил водителя остановиться у магазина самообслуживания. Здесь я отпустил второе такси и купил четыре бутылки минеральной воды «виши». Затем залпом выпил три четверти бутылки, а остатками промыл глаза, не обращая внимания на окрики таксиста, волновавшегося за обивку салона. После чего начал тоненькой струйкой вливать воду в патрона.

Он кашлянул, брызнул слюной и открыл глаза.

— Мы направляемся в госпиталь, — сказал я.

— Мои таблетки, — прохрипел он и похлопал себя по карману.

Я дал ему две таблетки. Фьюлла вдруг показался очень старым.

— Они влили в меня бутылку коньяку, — поведал он. — И оставили на выступе.

Патрон заплакал, слезы струились по лунному ландшафту его щек.

— Все хорошо, — сказал я.

— Завтра... Артур говорил мне... Они спускают на воду «Лауру», — пробормотал Фьюлла. — Осмотри дальний эллинг на верфи.

Таблетки пошли ему на пользу: внешний вид патрона улучшился. В госпитале его погрузили на каталку и увезли.

— Теперь в Сен-Жан? — спросил таксист.

— Оставьте меня здесь, — сказал я.

Он высадил меня у госпиталя. Я отправился в город, отыскал пивную, съел бифштекс и выпил полбутылки бургундского. После чего зашел в магазин радиотоваров с высокой точностью воспроизведения, помахал там своей кредитной карточкой и приобрел двухкассетный магнитофон. С таким багажом я и появился в дешевой гостинице.

В номере я вытащил из кармана кассету с записью разговора Фьюлла и Креспи. Затем сунул ее в левое гнездо магнитофона, в правое установил купленную в том же магазине кассету с песнями Шарля Азнавура, предварительно сняв с нее защиту записи, и нажал кнопку «дублирование». Разговор Креспи с Фьюлла слегка затирался голосом Азнавура. Закончив, я вынул оригинальную кассету, позвонил в круглосуточную курьерскую службу и сразу же отправил оригинал Мэри Эллен, приложив записку с просьбой передать его Джастину с указанием лиц, чьи голоса там звучат. После чего расправился еще с одним бифштексом, купил дешевую камеру и пленку и взял напрокат машину.

Быстрый переход