Изменить размер шрифта - +
Его тяжелый корпус был приподнят рамой из балочных ферм. Автостоянка пустовала, если не считать штабеля ржавеющих стальных балок.

Кровь отлила от лица Бьянки. Бледная и встревоженная, она грызла ноготь большого пальца.

— Минутку, — сказала Бьянка.

Я заглушил двигатель. Каблуки ее ковбойских ботинок процокали по бетонированной площадке к стеклянной двери. Бьянка попыталась открыть ее, но безуспешно, та оказалась заперта. Тогда Бьянка достала из сумочки связку ключей и примерила один из них к замочной скважине. Потом вынула этот ключ и опробовала другой. Затем она сделала попытку открыть большие стальные двери мастерской. Ни одну из дверей открыть не удалось. Мне вспомнилось, как Ян вчера сменил тему разговора, стоило мне только заикнуться о мастерских Тибо.

Бьянка возвращалась. Перестук ее каблуков уже не был столь энергичен, как прежде: она едва плелась. Бьянка села в машину, сжала сложенные ладони коленями и безмолвно уставилась на них.

— Возникли сложности?

Она повернула голову, чтобы взглянуть на меня. Слезы, на сей раз подлинные, прилепили ее черные волосы к щекам. Бьянка даже не попыталась откинуть их с лица.

— Они сменили замки. Все ушли.

Я развернулся с третьего захода и направил фургон к Старому порту.

— Пятнадцать человек, — сказала Бьянка. — Команда. Все ушли.

Она вновь заплакала. На сей раз основательно.

— Мне некуда податься. Подонки!

— Подонки?

— У Тибо были такелажники, судоремонтники, его команда. Все налажено. И вот являются эти ублюдки.

— Ублюдки из банков?

Бьянка утерла слезы платком:

— Вы, должно быть, спрашиваете себя: кто стоит за этими представителями банков?

Фургон проскользнул между двумя огромными грузовиками с прицепами и, не обращая внимания на автомобильные гудки, юркнул в поворот с указателем «Центр города».

— Тибо не повинен в том, что все рухнуло.

— Так когда вы намерены передать ему эти бумаги?

— Он заберет их из ресторана.

Бьянка покусывала губы.

— Послушайте, мне некуда идти. Не найдется ли свободной комнаты в апартаментах Тибо над рестораном?

— Разумеется, найдется, — уверил я.

— Тибо не виноват, — повторила она.

Я многим занимался в своей жизни: работал сдельно и на «Ллойд», строил яхты и гонял на них вокруг света, болтался в подвешенном состоянии над озерами горящего бензина. Все это — опасные поприща коммерческого мира. Но нигде и никогда я не встречал человека, который обанкротился бы по собственной вине.

За исключением самого себя, судя по всему.

 

Глава 5

 

Джон Тиннели был добрым человеком. Всякий раз, когда он и его товарищи отправлялись порыбачить, я, как правило, выскальзывал из нашего мрачного дома и, восседая верхом на сети, покорял крутые воды Барроу. Джонни и Мик, Пет и Эндрю объяснили мне, как ловить лосося неводом: как разложить сеть, чтобы ее поплавки устлали поверхность воды, образуя параболу, никогда не перекрывающую больше чем половину ширины реки: таков уж закон. И как вытягивать сеть, постепенно сужая параболу ее до размера севшего мешка. Я обладал отличным зрением: лучшим, чем у этих парней. И, как правило, замечал уже первый скачок поплавка, означавший, что рыба — в ловушке. "Сперва лотлинь, ребята", — говорил обычно Джонни, словно они не вытаскивали лотлинь сначала вот уже двадцать лет. Затем поднимали на борт сеть, бьющиеся в ней слитки серебра падали в мутную воду, после чего их усмиряли ударом камня по голове и бросали в мешок. И я нес его, если он оказывался не слишком тяжелым. Но чаще ноша была мне не по плечу.

Быстрый переход