Изменить размер шрифта - +
Кочерга волчком крутанулась в воздухе и ударила парня по плечу. Он осел и растянулся на сияющем паркете. Корчась от боли, он все еще сжимал в руке нож. Пять лет, проведенных в цирке «Кракен», приучают вас не иметь неприятностей с клинками. Ногой я припечатал его кулак к полу.

Он издал не то вопль, не то стон. Пальцы его разжались, и нож со стуком выпал. Я поддал его носком, нож отлетел и глухо ударился об отороченный позолотой плинтус. Я спикировал за ним. Где-то звенел звонок, издавая тот самый глухой звук, что я слышал, когда терзал шнурок у входа. Мои пальцы сжали нож. Хлопнула входная дверь. Стиснув рукоятку, я поспешно поднялся, ощущая глухие удары сердца.

«Милый, паренек» ретировался. Его огромные ботинки простучали через холл и вдоль коридора. Женщина прислонилась к одной из опор каминной доски. Гнев оставил ее, лицо посерело.

— Вы обожжены? — спросил я.

Она вытянула свою правую руку, изящную, смуглую и мускулистую, с золотым плетением браслета на запястье. Выше браслета виднелась широкая полоса блестящей, сморщившейся кожи.

— Слегка, — сказала она.

— Чего он добивался от вас?

Она пожала плечами. Ее глаза были невинны, как безоблачное небо. Где-то в дальней стороне дома хлопнула входная дверь.

— Присядьте, — предложил я.

Рука ее дрожала.

— Не хочу.

Из холла послышались шаги. Дверь распахнулась. На пороге стоял опрятный усатый человек в костюме, позади него маячили еще трое в таких же опрятных костюмах. Усатый держал в руке толстый, официального вида конверт, словно щитом прикрывая им свою грудь.

Он посмотрел на нож в моей руке, затем на меня самого. У него были строгие, смахивающие на две черные пуговицы глаза.

— Где господин Тибо Леду? — спросил он.

— Во всяком случае, не здесь, — отрезал я, складывая нож и засовывая его в карман.

— Притворяться бесполезно, — настаивал усатый.

— Вы кто? — поинтересовался я.

— Жан Лома. Банк «Кахо».

— И какое у вас дело?

— Частного характера. Оно касается взаимоотношений господина Леду с банком.

Женщина откинула волосы с лица и вызывающе дернула подбородком.

— Как вам уже сказали, господина Леду здесь нет. Будьте добры покинуть помещение, — изрекла она.

В ожидании дальнейших событий мой желудок отвердел, как рифленое железо.

Зловещая улыбка тронула усы господина Лома.

— Весьма сожалею, — сказал он, — но это я вынужден просить вас покинуть дом.

Лома вскрыл конверт.

— В соответствии с данным предписанием я пришел, чтобы вступить во владение Мано-де-Косе.

— Merde, — выдохнула рядом со мной женщина.

«Вот так дела! — подумал я. — Прощайте, „Яхты Сэвиджа“! Тибо, шельмец, где ты?»

— Так не изволите ли оказать мне честь и удалиться? — вопросил Лома.

Банк «Каренте» разыскивал Леду в ресторане, банк «Кахо» — в Мано-де-Косе. А вооруженные ножами парни — повсюду, где был шанс найти его. Когда и те и другие выстраиваются в одну очередь, судостроители голодают. Я ощущал себя столетним стариком.

— Предъявите ваши документы! — потребовал я.

— Вы англичанин? — поинтересовался он.

— Ирландец.

Лома показал документы.

— Теперь все в порядке, не так ли? — перешел он на английский.

— В общем, да, — пожал я плечами.

— И мне предъявите! — потребовала женщина.

Быстрый переход