|
Я был ошеломлен и испытывал такое чувство, будто проглотил пятифунтовый куб льда.
С тех пор как Тибо покинул цирк «Кракен», он успешно шел по пути, ведущему к славе национального героя. Люди, вовсе не знакомые с ним, называли детей его именем. Я полагал, что он столь же надежен, как и парижский Национальный банк. К тому же он был моим старым другом. И я согласился передать ему яхту до окончательного расчета.
Но вид господина Арно и его циничного партнера, очень похоже, означал чьи-то финансовые затруднения. Судя по всему, я прошлой ночью был недалек от истины. Из богатого друга Тибо вдруг превратился в человека, заказавшего яхту, которую он не в состоянии оплатить.
Позавтракал я без энтузиазма. На грузовичке «ситроен» подъехал к ресторану рыбак в черном берете. Два продавца устриц в зеленых фартуках помогли ему разгрузить сетки с моллюсками. Я пошел к Фрэнки в бар, где она начищала стаканы, и оторвал ее от работы.
Фрэнки недовольно посмотрела на меня. Она, наверное, подозревала, что я собираюсь задавать неприятные вопросы относительно ее друга Жан-Клода. Я бы и хотел их задать. Но вместо этого спросил:
— Где живет Тибо, когда его не бывает здесь, наверху?
— Да он вовсе не живет наверху, — малопочтительно заявила Фрэнки. — Квартира недостаточно шикарна для него. У Тибо есть дом: Мано-де-Косе.
— Где это?
— За городом. В направлении Сурже. Миль десять, вероятно. Так что лучше возьми фургон.
— Фургон?
— Он принадлежит ресторану. Ты вернешься к обеду? Жерард разнервничался. Ты мог бы помочь накрыть столы к обеду.
— Нет времени, — сказал я.
Я позвонил на верфь «Альберт». Джордж приветствовал меня как старого друга и коллегу.
— Есть работенка для тебя, — сказал я.
— Замечательно, — обрадовался он. — Приходи прямо сейчас. Или нет: лучше попозже. Может, пообедаем вместе?
— Я не смогу попасть к тебе. Вечером, во время прилива, я буду за городом.
— Все спешишь? — сказал Джордж.
— Все спешу.
Я опустил трубку. На сияющих булыжниках набережной продавцы устриц уже закончили разгрузку, теперь они вынимали моллюсков из раковин и бросали их в кучу колотого льда в плексигласовом виварии.
На фургончике сияла большая красно-голубая надпись: «У Тибо». Вспотевший от жары и страха, я ринулся в поток автомобилей.
Глава 4
Мано-де-Косе явно не относился к домам, которые обычно ассоциируются с яхтсменами, испытывающими финансовые затруднения. Крыша с мансардой, балконы из ковкой стали и башенки по углам. Прямая как стрела подъездная аллея, обсаженная рядами конского каштана, поблескивала между деревьями в утренних лучах солнца. Из партера у южного фасада здания был проложен декоративный канал к обелиску.
Замок Друмкарти тоже имел каналы и обелиски. Но даже двести лет назад, когда мои предки Сэвиджи владели большей частью юго-восточной Ирландии, он не был столь наряден, как этот. Был больше, возможно; но ни один Сэвидж не побеспокоился бы затратить так много усилий просто на поддержание внешнего вида здания, даже если бы он мог себе это позволить.
Я направил «ситроен» под арку из позолоченной ковкой стали и въехал на конный двор. Мужчина в голубой куртке подравнивал там безупречный желто-белый гравий. Даже по меркам международных суперзвезд это был солидный материал.
Холодок в моем желудке усилился. Возможно, Мано-де-Косе был как раз тем домом, что ассоциируется с испытывающим финансовые затруднения яхтсменом.
Я вышел из машины, прохрустел по гравию ко входу и подергал шнурок звонка. У двери стоял желтый мотоцикл. |