|
«Прогулка по прекрасному острову, — извещали они. — Все паруса севера».
В ресторане вдруг запахло старым табаком и прокислым вином: противный запах, отторгаемый легкими. Я вышел на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха.
«Плаж де Ор», золотой пляж, находился у крайней якорной стоянки. Ян поднимал на фок-штагбольшое бирюзовое полотнище. На нем был изображен увенчанный короной маяк, а надпись гласила: «Руаём де фар» — «Царство маяков». Бьянка поднялась по пандусу с понтона. На ней были синие холщовые шорты, обнажавшие ее красивые ноги. На солнце и ветре она светилась подобно красному сигналу светофора.
Бьянка взяла меня под руку и сказала:
— Дай мне выпить.
Хороший выдался вечерок, раз красивая женщина держит тебя под руку.
— Пива? — спросил я.
— Анисовый ликер.
В голосе Бьянки сквозила беспечность, какой я никогда не слышал прежде.
— Я дитя дальнего юга, — пояснила она. — Предпочитаю исключительно анисовый ликер.
Я налил ей. Бьянка пила, а я смотрел на ее сильную загорелую шею. Дул бриз, и небо было чистым. Мне следовало бы находиться на судне, а не затыкать брешь в баре.
— Боевой конь пахнет кровью, верно? — сказала Бьянка.
— Что вы имеете в виду?
Я знал что. Она напоминала мне, что я завяз в грязном деле среди многих людей. Я чувствовал себя тупым, как резиновый нож.
— Завтра вы поплывете, — сказала Бьянка. — И почувствуете себя лучше.
Я кивнул. Она поняла. Неожиданно я ощутил к ней нежность. Мы были в одной команде.
— Тибо тоже поплывет, — сообщил я и налил себе коньяка.
— Это фантастика! — восхитилась Бьянка.
Ее лицо просветлело от удовольствия.
— Что с вами? — спросила она. — Разве вы не довольны?
— Конечно, доволен, — уверил я.
Потянувшись за бутылкой анисового ликера, рука Бьянки задела мою. Она налила себе еще одну дозу и взяла меня за руку.
— В чем же проблема? — спросила Бьянка.
У нее были большие горящие глаза. Трудно было не довериться им.
— Ни в чем.
— Англичанин, — с презрением изрекла Бьянка.
— Ирландец, — поправил я.
Она пропустила это мимо ушей.
— Холоден как рыба.
Бьянка отпустила мою руку и накапала в анисовый ликер воды, наблюдая, как чистый желтый цвет становится молочным.
— Как же вашей дочери не быть такой же?
Я быстро глотнул коньяку.
— Возможно, ей следует проявлять больше сдержанности, — сказал я и немедленно устыдился.
— О, — вдруг воскликнула Бьянка. — Смотрите-ка: свинья!
Она замерла, уставившись на входную дверь ресторана. Вошла группа мужчин. Они были одеты в шорты и рубашки для игры в поло с вышивкой в области сердца: «Уайт Уинг». Во главе группы шел Артур Креспи.
Я, как метрдотель, приветствовал его жестом руки. Креспи ответил улыбкой сутенера и уселся во главе стола на восемнадцать персон.
Жерард поспешил принять заказы.
С лица Бьянки сошел румянец, оно стало спокойным и жестким.
— Этот подонок! — выдохнула она.
— Откуда вы знаете?
— Мы из одного города.
Бьянка произнесла это невнятно, будто мысли ее были где-то далеко. Она соскользнула с табурета и направилась к столику Креспи, прямая как мачта: настолько прямая, что я забыл, какая на самом деле она маленькая. Смех и разговоры в ресторане смолкли, в воздухе повисла напряженность. |