|
Я уселся за него и принялся накручивать номер Джемаймы.
— А, — ответила она. — Это вы. Я всегда любила бывать в «Савой-гриль».
— Простите?
— Я по поводу нашего ужина.
Я почувствовал, что улыбаюсь в телефонную трубку.
— И что же уверило вас в том, что наш ужин состоится?
— Спиро Калликратидис, — сказала Джемайма. — Капитан недавно оплаканного «Поиссон де Аврил». Он доставил судно «Милгон Свон» с грузом леса из Дакара в Кардифф, пришвартовался в Кардиффе вчера.
У меня перехватило дыхание.
— Вот те на! — выдохнул я. — И кто же владелец «Милгон Свон»?
— "Данби Фрейт".
Я пробежал карандашом по списку компаний «Атлас Индастриен».
— Ну как, удовлетворены? — спросила Джемайма. — Алло!
Я отыскал «Данби Фрейт» на первой же странице, непосредственно под «Верфью Палмиер».
— Еще как! — воскликнул я.
— Так когда ужин?
— К сожалению, я оставил свою записную книжку-календарь в другом костюме. Я перезвоню.
— А я пока отдышусь, — сказала Джемайма. — До свидания, дорогой.
Я сбежал вниз по ступенькам, добрался до Паддингтона и успел на пятичасовой поезд в Кардифф.
В Бристоле пошел дождь: душный и сильный, он одолел неэффективное воздушное кондиционирование и наполнил вагон запахом мокрой одежды, которую обычно носят запросто. Уэльс выглядел сумрачным, а по мере продвижения поезда среди зловещих террас Кардиффа и все более грязным. Но я приехал сюда не для того, чтобы принимать солнечные ванны. Я пытался заработать на жизнь, выясняя, что именно мой старый друг Тибо делал как член правления компании, промышляющей мошенничеством со страховками, и почему ее страховые брокеры, похоже, жаждут увидеть его мертвым.
Нужен настоящий тропический ливень, чтобы сбить пламя любопытства подобного рода. Я попросил таксиста доставить меня к портовому бассейну для стоянки коммерческих судов. Мы выехали из города и двинулись сквозь монотонный пейзаж, где лужи были черны от угольной пыли, а за проволочными ограждениями мрачнели груды ржавеющего металлического лома.
Такси остановилось на набережной. Рядом покачивалось небольшое грузовое судно. Оно было красного цвета: отчасти благодаря свинцовому сурику, отчасти — из-за ржавчины. «Милгон Свон» — было начертано на его корме белыми облупившимися буквами. Загорелый мужчина в потрепанном черном дождевике, опершись на перила, наблюдал, как дождь образует круги в лужах. Я взбежал по сходням.
— Чудный денек, — пошутил я. — Капитан на борту?
— Нет, — ответил человек в дождевике.
Похоже, он не интересовался людьми, которые отпускают глупые шутки, разыскивая его капитана.
— Где бы я мог его найти? — спросил я, выказывая свой ирландский акцент.
— Вам это не удастся.
— Боже мой! Неужели? — воскликнул я в беглой манере графства Уотерфорд. Моя рука вынырнула из кармана с десятифунтовой банкнотой.
— "Адмирал Бенбоу", — промолвил человек в дождевике и, не глядя на меня, выдернул десятку из моей руки.
Я вернулся к такси.
«Адмирал Бенбоу» оказался красно-кирпичной пивной, когда-то бывшей частью террасы. Последняя была разрушена, и потому ныне пивная стояла сама по себе. Окон ее не мыли, вероятно, уже год, в течение которого тяжелые грузовики швыряли из луж на стекла вязкую похлебку из угольной пыли. Под никотиново-желтым потолком бара горела электрическая лампочка. |