Скорее, на одного из этих людей. Шанга знал — и внезапно ему потребовалось бороться с собой, чтобы подавить веселый смех, — что больше всего телохранителей пугает сидящий за его спиной йетайский офицер. Не только потому, что Торамана наводил ужас как воин, но и потому, что тоже был йетайцем.

Да, йетайцем — как и сами телохранители. Но все в малва на Деканском плоскогорье уже знали, что Рана Шанга, величайший царь Раджпутаны, пообещал выдать одну из своих сводных сестер замуж за Тораману. И сделал это потому, что Торамана попросил о браке с представительницей династии Чохаров.

Что подразумевал этот союз, поняли все. Венандакатра в том числе…

Гоптрий Деканского плоскогорья гневно посмотрел за спину Шанге. Туда, где мог рассмотреть лицо Тораманы. Несмотря на ярость и привычку потакать всем своим прихотям, Венандакатра не упустил тонкостей обсуждаемого вопроса.

— Император не дал согласия на этот абсурдный брак! Йетайцы все еще…

Он подавился следующими словами, какие бы они ни были. Страх приближающейся римско-персидской армии, которую вел Велисарий, нарастал, и малва были вынуждены ослабить давние принципы строгой кастовой системы. Венандакатра прекрасно знал, что Нанда Лал согласился на брак. Дело оставалось за императором, но это проблемой не было.

Конечно, в прошлые времена они бы так не сделали. Они наказали бы любого раджпута или йетайца, предложившего что-нибудь подобное. Высокопоставленным и проявившим себя йетайцам и — иногда — раджпутам ряд решалось вступать в брак с представителями правящей касты малва для укрепления их преданности. Но никогда двум главным опорам правления малва не разрешалось вступать в брак друг с другом. Угроза таких союзов была очевидна

В прошлые времена…

Дамодара хрипло рассмеялся.

— Прошлое — это прошлое, Венандакатра. В прошлом Велисарий не стоял у наших границ.

Командующий армии малва внезапно поднялся на ноги.

— В этом нет смысла, — сказал он снова спокойно и ровно. — Если хочешь, можешь жаловаться императору. Но после всех твоих жалоб и провалов на протяжении последних трех лет, я сомневаюсь, что он станет тебя слушать.

Мгновение Дамодара изучающие смотрел на своего номинального начальника. Затем снова спокойно заговорил:

— Ты кретин и ровным счетом ничего не смыслишь в военном деле, Венандакатра. Тебя называют Подлым, и еще никогда никого не называли так справедливо. Я больше не стану подвергать своих солдат ненужной опасности и нести потери из-за твоих глупых, ослиных требований. С этого времени моя армия будет патрулировать подходы к Бхаручу и берега реки Нармады. Пусть Рао держит горы и остальную часть Великой Страны.

Он заложил руки за спину и уставился вниз на Венандакатру. Гоптрий Деканского плоскогорья смотрел на него в ответ глазами, казавшимися большими, как кувшинки, и резко выделявшимися на бледном лице. Так не разговаривают с двоюродным братом императора.

— Пока Бхаруч остается нашим, мы держим руку на горле Махараштры, — продолжал Дамодара. — Когда придет время и у нас снова будут силы для этого, мы как следует сдавим это горло. Но пока…

И снова он презрительно фыркнул.

— Я назвал тебя кретином и правильно сделал. Завтра — это завтра, а сегодня — это сегодня. Сегодня первостепенная задача — это отразить нападение Велисария. Для этого нам нужен Бхаруч и большой флот в гавани.

Наконец Венандакатра смог говорить.

— Я хочу, чтобы ты убрался из Бхаруча! — заверещал он. — Вон — слышишь меня? Вон! Вон! Ты и твои вонючие раджпуты! — Мгновение гоптрий гневно смотрел на Тораману. — Все твои солдаты! Вон из города! Живите в лагерях вдоль реки!

Гоптрия трясло от ярости.