Баресманас поклонился и тут же подчинился ей. Через несколько секунд он вместе с остальными персами покинул помещение. Заявление Ирины заставило полдюжины кушанов в зале пораженно замолчать. Их — да, но не Кунгаса. Хоть он и тоже молчал, но ни в коей мере не был поражен. Однако после ухода персов молчание перешло в быстро нарастающий шепот протеста.

— Тихо, — снова сказала Ирина. Затем обвела их холодным взглядом и саркастически фыркнула. — Мальчишки! Глупые мальчишки! Ругаетесь из-за игрушек и безделушек, потому что не можете увидеть горизонт, доступный взрослым.

Она склонилась вперед — не позволяя боли, которую вызвало у нее это движение, отразиться на лице — и повелительно указала на узкое окно, выходившее на северо-восток.

— Вот в том направлении лежит наша судьба, а не в этом жалком, пыльном и жарком месте.

Кунгас улыбнулся. Зная замысел Ирины и поддерживая ее, он все еще считал, что должен не ронять и собственное достоинство. Ведь это он — царь кушанов, а она. Именно он — тот, кого римляне называют хозяином в доме, а не эта женщина.

— Это один из самых плодородных оазисов в Центральной Азии, жена. А его плодородие стало возможным только благодаря нашим ирригационным системам, которые мы — а не персы, не йетаицы и не малва — построили здесь много лет назад.

Ирина пожала плечами.

— Да, это правда. Ну и что? Центр кушанской державы будет находиться, как и всегда находился, в великих горах на востоке, которые мы станем контролировать. Горная система Гиндукуш — вот что должно стал, центром нашего нового царства. Она и Памир.

После последнего заявления зал погрузился в молчание. Памир считался еще более суровой местностью, чем Гиндукуш. Никто никогда не пытался править там, не считая того, чтобы упоминать это название в списке своих владений.

Ирина улыбнулась. Выражение ее лица было спокойным, серьезным и самоуверенным.

— Вы думаете слишком мелко, — сказала она тихо, — Слишком мелко. Думаете только о ближайшей задаче, как снова завоевать нашу древнюю родину и не дать малва снова отобрать ее. А как насчет будущего?

Васудева, ставший военачальником армии Кунгаса, начал мягко трепать кончик козлиной бородки. Теперь, после того как его первоначальный гнев стал сходить на нет, хитрый полководец вспоминал главную причину, почему все кушаны с энтузиазмом приветствовали брак Кунгаса.

Проклятая гречанка умна.

— Объясни. — Затем, вспомнив о протоколе, добавил: — Если вы будете так добры, Ваше Величество.

Ирина улыбнулась и внезапно расслабилась, и ее хорошее настроение распространилось по всему залу. Потрепанные, суровые кушанские солдаты, несмотря на то что действия, поступки и слова Ирины часто удивляли и забавляли их, испытывали к ней искреннюю любовь и уважали ее ум. Улыбающаяся Ирина — это было то, что они одновременно любили и чему доверяли. У них тоже, если покопать поглубже, имелось чувство юмора.

— Нас слишком мало, чтобы удерживать Марв, Васудева. Все просто. Сегодня, когда персы вынуждены пойти на союз с нами, — да. Если мы будем настаивать и давить, Баресманас согласится. Но что будет после того, как малва падут, а персы залижут раны и захотят новых побед и новых земель для своей империи?

Все кушаны, как один, уставились на нее. Затем медленно, один за другим взяли стулья и сели. Никому из них и в голову не пришло спросить разрешения у царя и царицы. И когда они вспомнят про это упущение позднее, их порадует тот факт, что ни один из их монархов — а монархия была двойной во всем, кроме официального названия — совсем не оскорбился из-за такого неформального отношения, да что там — неуважения к их августейшим особам.