— Африка — это будущее Аксума, который в дальнейшем станут называть Эфиопией, Антонина. Не Рим и не любое другое государство в Средиземноморье или Азии

Он развел руки, словно пытался обхватить обширную территорию.

— Большой континент, полный богатств. Заселенный только — если не считать Аксумское царство и побережье Средиземного моря — племенами охотников и крестьян. Однако многие из них являются опытными рудокопами и умеют работать по металлу. Можно создать великую империю, если использовать аксумское искусство управления государством.

Глаза Антонины округлились.

— Я никогда не представляла тебя — или Эона — завоевателями. Ни у одного из вас, как мне кажется, нет э-э… темперамента…

— Недостаточно кровожадны? — улыбаясь, спросил Усанас. Затем добавил со смешком: — Я сказал: искусство управления государством.

Он пожал плечами.

— Я почти уверен, что нам предстоит немало сражений с варварскими племенами. Но если сказать по правде, не с таким уж большим количеством, и, скорее, это будут короткие войны и стычки, чем большие кампании с целью полного покорения. Это не будут бойни. Учти, Антонина, что я сам из племени банту и что Африка не густо заселена. Нет никаких внутренних районов в глубине континента, которые рождали бы гуннов и подобные им народы, чтобы угнетать другие племена. Мы ожидаем, что в основном это будет работа миссионеров и торговцев, а не солдат. По большей части — мирная работа.

Он замолчал. Летела еще одна партия снарядов — и та, судя по звукам, попадет в цель или пройдет очень близко.

— Два снаряда! — закричал моряк у наблюдательного поста. — Одна…

Мгновение спустя щит содрогнулся. Антонина немного удивилась. Подсознательно она ожидала звука, подобного удару гонга, который помнила по битве у входа в гавань Харка год назад. Но носовой щит на «Победительнице» не был примитивной конструкцией, когда сшитые куски кожи натягивались на специально укрепленные шесты. Этот боевой корабль не был наспех переделанной галерой. «Победительницу» специально проектировали именно для такого типа сражения, и щит сделали твердым, из древесины, покрытой толстой металлической пластиной. Он отражал снаряды с такой же легкостью, как щит воина отражает брошенный ребенком камешек.

— Ха! — закричал Эйсебий. — Иоанн был прав! Нужны пушки — и большие пушки, а не маленькие, походные, — чтобы пробить этот щит! А у малва таких нет!

Моряк у наблюдательного поста покачал головой. Антонина не могла видеть, как он расплывается в улыбке, но не сомневалась, что так оно и есть

— По крайней мере, не на этом жалком корабле жрецов, — заметил моряк. — Вероятно, дела пойдут по-другому, когда нам придется выступить против основного флота малва.

Он повернулся к Эйсебию, демонстрируя Антонине свой профиль. Да, он на самом деле улыбался.

— Но это будет позднее. — Улыбка исчезла.

— Капитан, здесь я справлюсь. Нас разделяет только сто ярдов. Лучше займись пушкой. Ты все еще единственный, кто по-настоящему хорошо с ней управляется.

Эйсебий кивнул. Наблюдавшую за ними Антонину поразил этот лаконичный обмен фразами. Другой командир мог бы оскорбиться, если бы получил такой своего рода приказ от подчиненного. Но хотя Эйсебий теперь более или менее естественно чувствовал себя в ново роли капитана корабля, у него все еще сохранились замашки ремесленника, привыкшего работать с другими людьми.

Она не думала, что Иоанн одобрил бы такое поведение. Но Иоанна больше нет, а саму Антонину этот вопрос не очень-то беспокоил. Как она подозревала, методы Эйсебия, вероятно, работают не хуже, и в любом случае, это было не ее дело.