Рабочим инструментом становится телефонная трубка, которая требует быстрой реакции и немедленных решений. Все кризисные ситуации последнего времени разрешались путем телефонных разговоров с коллегами-министрами, которые вовлечены в урегулирование кризиса.

Дипломатия и внешняя политика очень персонифицируются. Раньше инструментами дипломатии были длинные телеграммы, ноты и памятные записки, в которых выверялась каждая буква. Затем их пересылали в посольство, там переводили на местный язык, печатали на хорошей бумаге, и тогда посол звонил в министерство и просил его срочно принять…

Примаков же снимал трубку и решал проблему просто в двадцатиминутном телефонном разговоре. Работать стало проще, но министру труднее.

— Министр беседует с коллегами-министрами по обычному телефону?

— Нет, есть специальная связь, которая позволяет разговаривать с министрами основных стран конфиденциально, не боясь быть подслушанным.

— Как это выглядит? Примаков сам накручивал номер американского государственного секретаря Мадлен Олбрайт?

— Нет, это всё идет через помощников. Например, поступил сигнал, что министр иностранных дел Германии хочет поговорить с Примаковым. Но Примакова в данное время нет в кабинете. Мы отвечаем, что связаться можно будет через час. Немцы согласны, и ровно в назначенное время министры снимают трубки.

— Они разговаривают через переводчиков?

— Можно и через переводчиков, если нет уверенности в языке. Переводчики с обеих сторон тоже держат трубки. Это технически несложная процедура.

— Какое впечатление Примаков произвел на аппарат министерства?

— Когда докладываешь, он обязательно спрашивает: «А что вы предлагаете?» Это не значит, что он обязательно примет твое предложение, но для него важно, что думает специалист, эксперт.

Примаков многое брал на себя. Принимал решения сам, не перекладывал на других, не боялся работы. Это очень сильное качество не только умного человека, но и очень эффективного менеджера. Примакову ненавистен популярный среди чиновников принцип «Не бери на себя то, что можно спихнуть на других». У него иной принцип: всё зависит от нас, давайте обсудим, решим и сделаем так, как нужно.

Вот это очень сильное качество Примакова — он работу понимает как личное дело. И вокруг него собирались люди, которые точно так же относятся к работе. Другие просто не приживались…

Евгений Примаков был всего лишь двенадцатым министром иностранных дел с октября 1917 года. Иванов, которого он оставил после себя, — тринадцатый министр, Сергей Викторович Лавров — четырнадцатый. Для сравнения: министров внутренних дел за эти десятилетия сменилось больше двадцати.

Среди министров-дипломатов было три академика (Примаков, Молотов и Вышинский) и один член-корреспондент Академии наук (Шепилов). Были блистательно образованные люди и те, кто вовсе не знал иностранных языков и до назначения министром почти не бывал за границей.

Двое из них дважды занимали свой пост — Вячеслав Молотов и Эдуард Шеварднадзе. Меньше всех министрами были Борис Панкин — меньше трех месяцев, Лев Троцкий — пять месяцев и Дмитрий Шепилов — восемь с половиной месяцев. Больше всех Андрей Громыко — двадцать восемь лет.

Трое из четырнадцати министров на долгое время были исключены из истории дипломатии: это Троцкий, Вышинский и Шепилов. Четвертого — Молотова — одни с проклятиями вычеркивали из истории, другие триумфально возвращали.

Из четырнадцати наркомов и министров восемь были отправлены в отставку или ушли сами по причине недовольства их работой. У хозяев ведомства внутренних дел судьба пострашнее — шестерых расстреляли, двое покончили с собой. Министров иностранных дел Бог миловал. Даже Максима Литвинова, жизнь которого висела на волоске, Сталин почему-то помиловал.