Ходили, правда, слухи, что Андрей Януарьевич Вышинский, который был министром с 1949 по 1953 год, застрелился, находясь в Нью-Йорке. У него действительно в сейфе лежал браунинг, но он им не воспользовался. Вышинский умер от сердечного приступа в здании советского представительства при ООН в Нью-Йорке на руках своих помощников и охранников.

Эдуард Шеварднадзе перестал быть министром, потому что исчезло само государство — Советский Союз. Дмитрий Шепилов (в историю он вошел незаслуженно всего одной строчкой из партийного документа «и примкнувший к ним Шепилов») ушел с поста министра на повышение — секретарем ЦК. Андрей Громыко надолго занял высокую, но безвластную должность председателя президиума Верховного Совета СССР. Ну и, конечно, Евгений Примаков сделал фантастическую карьеру, переместившись — под аплодисменты Государственной думы — с поста министра прямо в кресло главы правительства. Обратный путь проделал Молотов: он с поста председателя Совета министров переехал в Наркомат иностранных дел, хотя как заместитель главы правительства сохранил за собой кремлевский кабинет.

Одиннадцать из четырнадцати министров подвергались жесткой критике — одни, пока они еще занимали должность, остальные — после отставки или даже после смерти. Некоторых из них проклинают как монстров и демонов и по сей день. Исключение — Евгений Примаков. Он на посту министра обрел еще больше сторонников и поклонников. Его сменщика — Игоря Иванова — воспринимали очень благожелательно. Что касается Сергея Лаврова, то в наши дни критиковать министра иностранных дел уже особенно и некому.

Если перелистать дипломатический паспорт министра, можно позавидовать: министр иностранных дел был везде. Но практически ничего не видел. Одинаковые машины с бронированными стеклами, одинаковые гостиницы, одинаковый протокол, одинаковые комнаты для переговоров, где сидят одинаково одетые люди, обеды и ужины со стандартным набором блюд и заранее известными тостами. Возможность поговорить с коллегой-министром где-то за городом или в сауне воспринимается как подарок судьбы. Лишь иногда удается во время длительного визита выкроить день-другой для отдыха, да еще прихватить с собой семью. Мне известно совсем немного таких случаев. Правда, роман Андрея Козырева с его второй женой развивался как раз во время зарубежных поездок — он обратил внимание на молодую и красивую женщину из своего секретариата.

Примаков обижался. Когда он с женой улетел в ФРГ по личному приглашению министра иностранных дел Клауса Кинкеля, газеты иронизировали: Евгений Максимович отправился в Рейнскую долину дегустировать вина. А Примаков из-за приступов желчнокаменной болезни пить совершенно не мог.

Министр должен всегда идеально выглядеть — чисто выбрит, безукоризненно подстрижен, рубашки и костюм идеально выглажены, галстук подобран точно в тон, туфли начищены до блеска. И об этом в командировке министр заботится сам. Министр иностранных дел — не генерал, ему ни адъютант, ни ординарец не положены. У него есть охрана, которую он может о чем-то дружески попросить, но не обо всём. Постирать и погладить вещи — это берет на себя гостиница.

Примаков исключительно скромен в еде и во всём остальном. Никогда ничего не попросил особенного. Шеварднадзе, как и когда-то Молотов, возил с собой повара. Оба предпочитали знакомую пищу, чужим поварам не доверяли, хотя вообще-то в мире можно любое блюдо получить.

А Игорь Иванов даже сам портфель таскал. Один из его заместителей не выдержал:

— Игорь Сергеевич, давайте я портфель понесу, а то как-то неудобно.

Не отдал, сам нес.

Главное для министра иностранных дел — обладать прекрасным здоровьем, удовлетворяться коротким сном, уметь работать в самолетах, машинах и вообще везде и всегда.