Примакову Ельцин доверял и к нему прислушивался. Его слово во внешней политике было самым веским, кто бы еще из высших политиков ни высказывался о международных делах. Это свидетельствовало о влиянии Примакова в коридорах власти.

Это не значит, что жизнь Примакова на посту министра была простой и легкой. Время от времени проносились слухи о том, что президент собрался отправить Примакова в отставку. Ходили очень упорные разговоры о том, что Примакова на посту министра может сменить Сергей Ястржембский, молодой, динамичный политик с хорошим дипломатическим опытом, который стал заместителем главы администрации президента и пользовался определенным влиянием на Ельцина.

В октябре 1997 года я приехал к Сергею Ястржембскому в Кремль, чтобы прямо спросить его, насколько верны эти слухи. Он слухи о своем скором назначении искренне опроверг.

Что касается Примакова, то он, очевидно, понимал: непредсказуемый президент способен на всякое. Именно эта непредсказуемость в конечном итоге осенью 1998 года привела Примакова на пост главы правительства, а Сергея Ястржембского президент убрал из администрации, но всё могло повернуться иначе…

Игорь Иванов еще в меньшей степени участвовал во внутренних делах. Он пользовался полной поддержкой Примакова, что первое время предохраняло его от сложностей во взаимоотношениях с администрацией президента и коллегами-министрами. Сергей Лавров был взят в министры со стороны — последние десять лет он проработал в Нью-Йорке. Возможно, Путин желал видеть министра, который не принадлежит ни к какому клану и ничьей команде.

Что касается личных отношений с руководителями государства… Троцкий после Октября с Лениным был накоротке. Чичерин, Литвинов и Вышинский были очень далеки от Сталина, при этом Литвинов до конца своих дней Сталина уважал и ценил, а Вышинский просто боялся… Молотов вначале входил в узкий круг сталинских приближенных, даже позволял себе упрямо спорить со Сталиным, что само по себе свидетельствовало об особом его положении. А в последние годы жизни Сталин даже не приглашал его к себе на дачу, куда приезжали остальные члены политбюро.

У Шепилова был недолгий роман с Хрущевым, они гуляли вместе, дружили семьями. А потом Хрущев порвал со своим министром сначала личные, а затем и политические отношения. Над Громыко Хрущев посмеивался, иногда откровенно издевался. Зато с Брежневым Громыко был на «ты», называл его по имени. Они вместе ездили на охоту, и Брежнев поддавался влиянию Громыко. Шеварднадзе был близок к Горбачеву, хотя друзьями их не назовешь. С Бессмертных и Панкиным личных отношений у Горбачева не было. Ельцин долгое время привечал Козырева, уважительно повторял:

— Андрей — профессионал, дипломат.

Это было уважение необразованного провинциала к столичной штучке, человеку, который владеет иностранными языками, запросто ездит за границу, знает, как с иностранцами разговаривать. Ельцин приглашал его домой, на дачу. Но Козырев сам понимал, что в этой компании он чужой. Вот министр обороны Павел Грачев был свой, целовался с президентом, говорил с ним на понятном языке, не возражал президенту. А Козырев начинал нудно объяснять, почему вот это никак нельзя делать. Это и на трезвую-то голову не всякий поймет…

Примаков в круг людей, особо близких к Ельцину, не входил. Игоря Иванова президент Ельцин воспринял просто как кандидатуру Примакова. Что касается Владимира Путина, то представляется, что Сергей Лавров не входит в его ближний круг.

Министры иностранных дел делятся на две категории — на революционеров и традиционалистов. Революционеры хотят всё поменять и избавиться от тех, кто был до них. Такими были Троцкий и Молотов. Другие министры понимают, что дипломатическая работа началась до того, как они тоже ею занялись, и будет продолжаться после них. Внешняя политика состоит из бесконечного количества маленьких, крохотных инициатив, улучшений, поправок, которые удается внести в общий, неостановимый поток мировых событий.