Девятого августа Ельцин, вновь избранный президентом, вступил в должность. На следующий день он объявил траур в связи с потерями в Чечне и назначил секретаря Совета безопасности Александра Ивановича Лебедя своим представителем в Чечне. Лебедь предложил Ельцину прекратить боевые действия и вывести федеральные войска из Чечни. Ельцин принял план Лебедя.

Тридцатого августа в Хасавюрте секретарь Совета безопасности и помощник президента генерал Лебедь и командовавший войсками чеченских сепаратистов бывший полковник Советской армии Аслан Масхадов подписали совместное заявление о принципах дальнейшего переговорного процесса. В этом документе был заложен принцип «отложенного статуса» Чечни, смысл которого — оставить решение этого болезненного вопроса на будущее, а пока что попытаться наладить какое-то сотрудничество. Договорились, что политическое соглашение о статусе Чечни будет подписано до 31 декабря 2001 года. В конце 1996 года закончился вывод федеральных войск.

Тогда некоторые генералы обвиняли Лебедя чуть ли не в предательстве, что он помешал им полностью уничтожить чеченские боевые отряды. Александр Лебедь многим не нравился, однако же трудно увидеть в нем антиармейски настроенного человека, который только и думал о том, как бы нагадить товарищам по оружию. В 1996 году генерал-лейтенант Лебедь еще не сносил своего первого гражданского костюма и лучше других видел состояние Российской армии, увязшей в Чечне. По его мнению, усталые и равнодушные солдаты войну выиграть не могли.

Ельцин твердо сказал, что Чечне не будет предоставлена независимость. Министр иностранных дел Евгений Примаков предупредил иностранных послов, что признание независимости Чечни повлечет за собой разрыв дипломатических отношений.

Когда Примаков стал министром, на первой же пресс-конференции его спросили: каким образом он намерен исправить ошибки Козырева? Евгений Максимович ответил:

— Я не считаю достойным давать публичные оценки своим предшественникам. Это не мой стиль.

Он сильно огорчил некоторое количество аппаратчиков, ненавидевших Андрея Козырева и придумывавших о нем разные небылицы. Бывший секретарь Омского обкома Владимир Степанович Новосельцев, переведенный на дипломатическую работу, возглавлял Управление комплексной безопасности МИДа (защита гостайны, соблюдение режима секретности, пропускная система в министерстве и охрана зданий). Он рассказывал:

«На прием ко мне напросился сотрудник СВР, с которым я раньше встречался в Нью-Йорке. Принимая его у себя на двадцатом этаже, я попытался обрисовать ему ситуацию в стране и в Москве. Затем разговор перешел на жизнь их постоянного представительства, проблемы и трудности. Наконец он приступил к делу, ради которого пришел.

— Владимир Степанович, нам надо вместе написать письмо президенту Ельцину о поведении Козырева.

— О чем?

— Ну, хотя бы о том, что Козырев, прибывая в командировку в Нью-Йорк, каждый раз первым делом наносит визит раввину города, то же он делает и по окончании пребывания в Нью-Йорке. Есть и другие темы для письма.

— А ваш академик знает об этом?

— Такую информацию он получает.

— Но, в таком случае, Евгений Максимович должен немедленно доводить такую информацию о министре до президента?

— Я думаю, он так и поступает.

— Тогда зачем мы будем информировать президента второй раз о том, о чем он знает, но никаких мер не принимает?»

Назначение новым министром Примакова бывшего секретаря обкома не порадовало:

«Думалось, что в МИДе произойдут благотворные изменения, команду “козырят” разгонят, но они, по чьему-то хотению, все как один остались на своих местах».