— Черномырдин хорош тем, что ему не надо осваивать новое дело, он всё знает.

Виктор Степанович предложил основным думским фракциям подготовить политическое соглашение. Если президент его подписывает, то Дума автоматически утверждает Черномырдина. Президент был в таком состоянии, что соглашался на всё. В те дни казалось, что Борис Николаевич настолько болен и слаб, что вообще вот-вот сам подаст в отставку. Думу охватила эйфория: наша взяла, президент сдался.

Но произошло непредвиденное: несмотря на некие предварительные договоренности, 30 августа, в воскресенье вечером, коммунисты неожиданно отказались от политического соглашения и, следовательно, от поддержки Черномырдина.

Тридцать первого августа, в понедельник, при голосовании в Государственной думе Черномырдин получил голоса всего девяноста четырех депутатов. Против проголосовал двести пятьдесят один депутат. Полный афронт. Черномырдин был обескуражен. Те, на кого он полагался, отказали ему в поддержке. Он решил, что соперники боятся пускать его в правительство, потому что это открывает ему дорогу к победе на президентских выборах 2000 года. Есть и другое мнение: депутаты не хотели голосовать за возвращение в правительство уже надоевшего им прежнего премьера, который за столько лет так и не добился никаких успехов.

Ельцин сразу же вновь внес его кандидатуру в Думу. Но на утверждение Черномырдина, похоже, уже не рассчитывал.

Тем временем в Москву прилетел президент Билл Клинтон. Визит готовился заранее, никто не мог предположить, что американский президент появится в разгар жесточайшего кризиса. Ельцин признался Клинтону, что рассматривает еще две кандидатуры на пост премьер-министра. В кулуарах называли имена бывшего генерала Александра Лебедя и московского мэра Юрия Лужкова. Звучало и имя Примакова. Мад лен Олбрайт отвела Евгения Максимовича в сторону. Он откровенно сказал, что эта работа его совершенно не привлекает. Да и жена-врач считает, что премьерская должность опасна для его здоровья.

Второго сентября, в среду, Черномырдин встретился с губернаторами, обещал пойти навстречу их просьбам. Местных руководителей, более свободных от политических пристрастий, он считал своей опорой. Рассчитывал, что они воздействуют на депутатов от своих территорий.

Четвертого сентября, в пятницу, Черномырдин выступал в Совете Федерации (состоявшем тогда из губернаторов и председателей местных законодательных собраний) и попросил неограниченных полномочий в борьбе с кризисом. Совет Федерации поддержал кандидата в премьеры. Черномырдин делал всё, чтобы усилить свои позиции. Он предложил Евгению Примакову и Юрию Маслюкову (депутату от компартии) пойти к нему первыми замами. Евгений Максимович согласился.

Но и это не помогло.

Седьмого сентября, в понедельник, Дума вновь отказалась утвердить Черномырдина: сто тридцать восемь голосов «за», двести семьдесят три — «против».

Вероятно, у коммунистов появилась надежда на то, что ослабевший Ельцин предложит им более приятную кандидатуру. А может быть, просто боялись опозориться. Ведь весь прошлый год, несмотря на свои принципиальные речи и ненависть к «антинародному режиму», они одобряли всё, что от них требовали президент и правительство. Над ними уже откровенно смеялись.

«На Черномырдина было тяжело смотреть, — вспоминал Борис Федоров. — Он был вымотан физически и обескуражен предательствами. От триумфального возвращения до провала прошло всего несколько дней, но они оказались вечностью. Второе пришествие в правительство обернулось для него большими политическими потерями».

Россия опять осталась без правительства. Стране грозил теперь не только экономический, но и политический кризис.