— Выше головы не прыгнешь! — вяло ответил Зимянин.

«Да он, по-моему, и не прыгал, — писал Бовин. — Наоборот. Стал ходить пригнувшись, ниже головы».

В марте 1981 года Зимянина включили в состав делегации, отправившейся в Софию на съезд болгарской компартии. Возглавлял делегацию член политбюро и первый секретарь ЦК компартии Украины Владимир Васильевич Щербицкий.

«Зимянин, человек холерического темперамента и ужасный матерщинник, — вспоминал помощник Щербицкого, — был вообще-то незлобивым человеком, открытым и простым. Но сама мысль о том, что он представляет руководство Советского Союза, сверхдержавы, превращала его в сноба и шовиниста.

По любому случаю, к месту и не к месту, он высказывал свои безапелляционные суждения. Наблюдая за ним, я вспомнил ту истину, что малые ростом люди зачастую стремятся компенсировать это непомерными амбициями».

Иноземцев и Зимянин оба раньше работали в «Правде», были на «ты». Но после избрания секретарем ЦК у Зимянина проявились качества, которые не были заметны на редакторском посту. Иноземцев поссорился с Михаилом Васильевичем, когда тот потребовал провести нужных людей в академию:

— Сейчас выборы. Так ты обеспечь, чтобы такой-то прошел в академики.

Но называл такие одиозные имена, что просить за них Иноземцев никак не мог. Честно ответил Зимянину:

— Я ради тебя проголосую за этого человека. Но других я за него не могу просить.

Зимянин разозлился, стал кричать:

— ЦК заставит тебя слушаться и исполнять то, что я тебе говорю!

— ЦК — это не один Зимянин! — ответил Иноземцев. — Я не позволял на себя на фронте кричать и не позволю сейчас. Не зарывайся!

Встал и ушел.

Так разговаривать с секретарями ЦК никто не решался.

Атаку на институт Иноземцева организовали по всем правилам. Подключили отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности МВД, прокуратуру. Бдительно проверяли хозяйственные дела, выясняли, не злоупотреблял ли директор служебным положением. В книге Петра Черкасова эта история описана во всех деталях.

Всё началось с того, что сотрудник административно-хозяйственного отдела института обвинил своего начальника, заместителя директора по общим вопросам, в хищении мебели и другого казенного имущества.

Письмо сочли подходящим поводом для большой проверки. Проводили ее сразу три ведомства — Управление бухгалтерского учета, отчетности и внутриведомственного контроля президиума Академии наук, Контрольно-ревизионное управление Министерства финансов и Московский комитет народного контроля. Результаты проверки были предрешены. Разумеется, как и в любом большом учреждении, обнаружились различного рода нарушения. Но хуже всего было то, что начались разговоры, будто импортная мебель и строительные материалы пошли на строительство личной дачи Иноземцева.

Заместителя директора института вызвали в Комитет партийного контроля при ЦК КПСС. Он предстал перед Арвидом Яновичем Пельше, членом политбюро и председателем Комитета партконтроля. И главный инквизитор, очень худой, с неподвижным пергаментным лицом, потребовал от него:

— Вы должны написать о фактах расхищения социалистической собственности в вашем институте. Напишите, кто и сколько воровал, кому и куда вывозилось государственное имущество.

Результатами проверки финансово-хозяйственной деятельности института занялся отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности УВД Севастопольского района Москвы. Заместителю директора и главному инженеру института задавали один и тот же вопрос: а не попала ли всё-таки списанная финская мебель на дачу Иноземцева? Сначала завели уголовное дело на главного инженера института, а затем прямо в своем кабинете арестовали заместителя директора по общим вопросам.