– Я остаюсь здесь, – сказал Сэм.

Смолски позвонил сразу после трех пополудни. Сэм с Гарднер были в это время в гостиничном номере, который служил им штабом. Сэм просматривал документацию, когда раздался звонок. Синтия сидела за столом и работала на своем ноутбуке.

– Что ты имеешь в виду? Как это ты остаешься? У тебя что, там, в Сент-Луисе, есть какие-нибудь жертвы? Нет, черт побери. Труп здесь, в Далласе.

– Он вернется за ней. Я собираюсь быть здесь, когда он появится.

Смолски хмыкнул и сказал:

– Ты этого не знаешь. – Прошло какое-то мгновение. – Как я говорил раньше, это твое дело, так что тебе решать. Но учти, Маккейб…

– Да?

– Если мы в ближайшем будущем не поймаем этого убийцу, ты за это ответишь.

Смолски повесил трубку.

– Ну что ж, хорошо, – сказал Сэм и обернулся посмотреть, что там делает Гарднер. Она перестала печатать и сидела, уставившись на экран компьютера.

– Что-то интересное? – заинтересованно спросил он.

– Ты просто не поверишь, – подавленно проговорила Гарднер и показала на хорошо знакомое им всем лицо, высветившееся на экране.

– Ну пойдем же, Зельда, – устало проговорила Мадди, пытаясь заставить ее побыстрее перейти парковку, чтобы оказаться на заводе Бремера.

Было уже почти пять часов вечера, и Мадди спешила на встречу с Сюзан и Джоном, назначенную на пять. Джон и Сюзан подыскали на заводе место для предстоящей съемки рекламных роликов с Зельдой.

Мадди должна была отдать собачку ее законной опекунше. Слава богу!

И дело было не в том, что Зельда плохо себя вела и капризничала, Мадди не могла на это пожаловаться. Зельда слушалась Мадди и в парикмахерской, и у фотографов, и во время обеда, и в «Криэйтив партнерс» – везде, где они побывали в тот день. Конечно, ее хорошее поведение отчасти объяснялось тем, что у Мадди всегда был с собой запас лакомств. Вот и сейчас в кармане ее жакета были крекеры, которые она по мере необходимости скармливала Зельде, пока они ехали на машине из ее офиса на фабрику.

– Нельзя же останавливаться на каждом шагу и нюхать все подряд, – ругала Мадди Зельду, дергая ее за поводок, когда та снова остановилась и залезла под бампер небольшого красного грузовика. Через несколько мгновений она выбралась оттуда, очень довольная собой, из пасти у нее торчал не доеденный кем-то буррито.

– Нет, Зельда, нельзя!

Но было уже поздно. Зельда мгновенно схрумкала буррито. Она облизнулась, посмотрела на Мадди и замахала хвостом. А потом громко рыгнула.

– Эта собака чем-то смахивает на козла, – заметил Уинн, подходя к ним.

Мадди повернулась и посмотрела на него. Уинн был в ярко-синей гавайской рубахе, шортах цвета хаки и бейсболке. Он так нарядился, чтобы никто его не принял за агента ФБР, решила Мадди.

– Как ты думаешь, ты с Зельдой сможешь сама войти в здание? – спросил Уинн. – Самое главное – это попасть внутрь как можно быстрее.

Он остановился где-то через две машины от нее, поставил ногу на бампер и стал тщательно перешнуровывать свои кроссовки. Мадди поняла, что Уинн делает вид, будто он вовсе не с ней, что они просто незнакомцы, обменявшиеся на парковке парой реплик.

– Пойдем, Зельда.

Мадди наклонилась и взяла ее на руки. Направляясь к входу на завод, Мадди держала перед плоской мордочкой собаки крекер.

Зельда мгновенно его сжевала и в благодарность лизнула запястье Мадди.

– Я знаю, как завоевать твое сердце, – с кислой миной сказала Мадди.

Она почти дошла до серой металлической двери с надписью «Офис», когда услышала, как Уинн с удивлением спросил:

– А вы что здесь делаете?

– Гарднер посвятит тебя в курс дела.