Сэм серьезно ранен? Это была первая мысль, которая пришла ей в голову. Но потом, когда ее заставили идти на негнущихся ногах по гаражу, она вспомнила, что ненавидит Сэма. Очевидно, она ненавидела его недостаточно сильно.

– Садись, – приказал ей Фиш, когда толстый приволок ее к верстаку из необструганных досок, высотой со стол.

На нем стоял открытый ящик с разными инструментами. На бумаге лежал обед Фиша: недоеденный сандвич с рыбой, картошка и большой стакан кока-колы.

«Моби Дик», – прочитала Мадди на другой, маленькой, белой, еще не раскрытой коробочке, стоявшей на углу верстака. Это был обед для толстого. К верстаку были придвинуты три дешевых пластиковых стула – два по краям и один в середине. Тощий выдвинул стул, стоявший посредине, и, дернув Мадди за руку, усадил ее. Фиш сидел слева от нее, тощий стоял позади.

Мадди охватил ужас – и не только за себя.

Задняя дверь гаража открылась. И Зельда – вот счастливица! – исчезла под пикапом. На пороге стоял какой-то мужчина и сердито смотрел на них. Он был плотный, лысый, на нем были брюки от темного костюма, рубашка в полоску и галстук. Может быть, это наемный убийца? Она не знала. Ее сердце бешено забилось.

– Вы знаете, что я сейчас слышал по полицейской рации? – заявил он. – Сообщение о нападении на агента ФБР и его словесный портрет. Какого черта вы с ним связались?

– Я же сказал тебе, что у нас не было другого выхода, – сказал толстый. – Он подошел к машине как раз тогда, когда я схватил собаку. Он все видел. Он полез за пистолетом.

– Если бы я не подошел и не ударил его по башке монтировкой, он бы нас арестовал, – добавил Фиш.

– Ну что ж, идиоты, вы только добавили нам проблем. Они не стали бы так уж стараться из-за этой девчонки. Но его они точно будут искать по полной программе. У нас теперь нет выбора – мы должны его убить. Только уж когда сделаете это, спрячьте тело так, чтобы его не нашли. Разрубите его на куски и аккуратно заройте каждый отдельно. Понятно?

У Мадди закружилась голова.

– Да, – ответил Фиш.

Мужчина в дверях резко повернул голову, как будто услышал что-то подозрительное. А потом ушел, едва прикрыв дверь.

Свет на улице был золотистым, как это обычно бывает теплыми летними вечерами.

– Он просто взбешен, – мрачно сказал толстый Фишу.

– Да уж. Ну что ж, нам надо постараться и сделать то, что они от нас хотят. – Фиш посмотрел на Мадди холодным, злобным взглядом. – И это все по твоей вине, – сказал он. – И зачем тебе надо было лезть на телевидение?

Мадди так удивилась, что даже забыла про страх.

– Что? – спросила она.

– Я говорю о телевидении. Какой же идиоткой надо быть, чтобы светиться на всю страну на экране, когда тебя объявили в розыск! Из-за тебя мы все теперь вляпались по уши.

Он взглянул на толстого и приказал:

– Развяжи ей руки.

Мадди почувствовала, как у нее все сжалось внутри от страха.

– Я ничего не понимаю.

Толстый начал перерезать веревку, которой были связаны ее запястья.

– О чем вы говорите? Я никогда не выступала по телевидению.

Фиш с ненавистью посмотрел на нее:

– Ты получала какую-то премию за достижения в бизнесе. Веласко увидел тебя в новостях. Он теперь работает с нами, но раньше он жил в Балтиморе и тебя узнал.

Руки у нее теперь были свободны. Кровь снова начала поступать к пальцам, и они начали покалывать и больно пульсировать. Она даже не обратила на это внимания.

Все это происходит только из-за того, что по телевидению в вечерних новостях показали кадр, как она получает приз Торговой палаты? Она бы рассмеялась, если бы ей так не хотелось разрыдаться.