– Не беспокойся, – говорю я парню, потому что у меня есть стойкое чувство: если я выкажу недовольство, Алоизий отыграется на нем.

Мы идем дальше, по грину. Кедди отстают.

– Что вы думаете о новом законопроекте, касающемся репатриации, Ваше Высочество? – будто между прочим спрашивает Вельзевул.

– Репарти… что? – не задумываясь, переспрашиваю я.

– Репатриация, – поясняет Алоизий. – Закон позволяет корпорациям, на которые были наложены санкции в связи с нарушениями трудовых условий, возвращать свои капиталы в Весско из-за рубежа без каких-либо штрафных санкций. Это позволит им открыть тысячи рабочих мест. Принятие законопроекта Парламентом откладывалось неделями. Признаться, я удивлен, что Ее Величество не упомянула об этом.

Вероятно, упоминала – и об этом, и еще о тысяче других фактов, цифр, законов, юридических норм, которые мне нужно было знать. Причем желательно – вчера. Я ведь не идиот – я могу соображать блестяще, когда сам того хочу. И в школе всегда учился на отлично.

Мне просто трудно интересоваться тем, что мне реально не интересно.

Раньше бабушка отсылала мне меморандумы и прочее по имейлу, но после того, как мы грохнули дворцовый сервер, она стала передавать мне распечатки. На все то количество бумаги, которое сейчас скопилось у меня в комнате в ожидании, пока прочитаю, наверное, ушел целый лес.

Эх, прости меня, природа-матушка.

Может, в политические игры я играю дерьмово, зато прикрыть свои недостатки или незнание по теме я умею мастерски. Умею делать счастливое лицо, когда надо. Притворяться, играть роль.

Я же буквально всю жизнь этим занимаюсь.

– Да, разумеется, репатриация. Мне показалось, вы сказали «репрезентация». Я как раз углубился в более детальное изучение этой темы, и я думаю, она будет очень мне близка.

При взгляде на их озадаченные лица я скрещиваю руки, чуть опускаю голову и торжественно объясняю:

– Помимо общепринятого значения этого термина, «ре-презентация» – это распространение брошенных домашних животных среди пожилых людей. Я направлю вам меморандум с описанием.

Лорд Веллесвол кивает.

– Как интересно, – соглашается сэр Алоизий.

– И правда.

Вот это, дамы и господа, я и называю «хоул-ин-уан».

Алоизий берет свою клюшку и делает пробный взмах, прежде чем шагает к своему шару. Пока он готовится нанести удар, он спрашивает меня:

– А как насчет репатриации? Как полагаете, это значимое дело?

На этот раз, прежде чем говорить, я подумал. Бабушка бы так гордилась!

Через мгновение киваю.

– Больше возможностей для рабочего класса – это всегда хорошо. Да, думаю, это хорошая идея.

Вельзевул расплывается в улыбке. Его желтые зубы блестят в лучах скудного послеполуденного солнца.

– Замечательно.

* * *

– О чем ты только думал?

М-да, оказывается, бабушка не так уж мной и горда.

Она бросает «Воскресные ровости» на стол, позволяя заголовку высказать мне все, что она думает, вместо нее.

«КОРОНА ДАЕТ ОБРАТНЫЙ ХОД И ПОДДЕРЖИВАЕТ СПОРНУЮ РЕПАТРИАЦИЮ».

Сидя напротив королевы так, что ее внушительный рабочий стол разделяет нас, я указываю на газету:

– Я сказал вовсе не это.

Мог бы и догадаться, когда меня только вызвали сюда – что-то точно пойдет не так. В конце концов, вызов в кабинет королевы не так уж отличается от вызова в кабинет школьного директора – ничего хорошего из этого обычно не выходит.