– Так она сбрасывает мне на планшет ваши фотки и имена, и пишет, в какое время и где встретить или куда отвезти, – объяснил он.

– И закопать, – закончила я шуткой его пояснение.

– До такого пока не доходило, – ответил он серьёзным голосом.

До пансионата мы домчались быстро. Водитель высадил меня у ворот и был таков. Я подошла к калитке и надавила на кнопку звонка. С другой стороны было тихо. Никто не бросился узнавать, кто пришёл, не щёлкнул привычно включившийся динамик. Я надавила кнопку ещё раз. Результат тот же. Но такого просто не может быть! На проходной пансионата всегда сидел охранник. Второй слонялся по территории. Ночью выпускали двух ротвейлеров. Суки Фаня и Гретта бродили до утра, и никто, даже воспитанницы, не решались высовывать носа во двор.

Я постучала кулаком по доскам. Результат тот же. Все словно вымерли. Тогда я упёрла ладони в калитку и надавила на неё. И тут случилось чудо, она открылась. Меня охватил страх. Захотелось вдруг развернуться и бежать прочь. Что всё это значит? А может Рольгейзер вовсе не для того меня позвала, чтобы я расписалась в документах, а чтобы в очередной раз подвергнуть какому-то испытанию? Но какому? Усилием воли я сделала шаг. Неожиданно мне показалось, что в спину кто-то смотрит. Я вскрикнула и развернулась. В подступавших к дороге кустах никого, но они стояли такой плотной стеной, что даже если там кто-то и был, увидеть не представлялось возможным. И тут я вспомнила сразу массу рассказов и страшилок про нечистую силу, разные сущности и сгустки энергии потустороннего мира. Что если пока я ехала, они завладели нашей обителью? – ужаснулась я, но тут же взяла себя в руки. Да и не было другого выхода. Бежать назад? Смешно. Пять километров по лесу. Это уж точно к добру не приведёт. Я развернулась и устремилась к входу. Перешагивая через несколько ступеней, вбежала на крыльцо и буквально ворвалась в гостиную…

Странно, но здесь, как и прежде царил порядок, но никого не было.

– Галина Эдуардовна! – позвала я и направилась вверх по лестнице.

В кабинете Рольгейзер пахло ёлкой и мандаринами. Необычное сочетание для лета.

– Странно! – подумала я вслух, медленно приближаясь к столу.

Внизу что-то стукнуло. Я обернулась и, в тот же миг, воздух колючим шаром застрял в горле. Я смотрела на огромные и неживые глаза женщины и стояла с открытым ртом. Постепенно мои челюсти стали наливаться болью и я поняла, что непрерывный рёв не что иное, как мой крик. Наша хладнокровная женщина-робот сидела неподвижно в кресле в углу кабинета. Руки лежали на подлокотниках. Пальцы, с алыми ногтями, смотрели в пол, как у уставшей кошки… Я страшилась опустить взгляд ниже. Вернее я видела, что ниже пояса на Рольгейзер ничего нет. Длинные и ещё вполне красивые ноги неприлично раздвинуты, а между ними… Нет. Я уже поняла, что она мертва. Вернее ощутила это каждой клеточкой своего живого организма. Каждая из них тряслась и сжималась от ужаса… А ещё я поняла, что её убили. Об этом красноречиво говорили ярко-алые пятна на животе и груди и ниже пояса.

– Возьми себя в руки! – произнесла я то ли мысленно, то ли вслух. Одновременно, чтобы голову не разорвало от впечатлений, я прижала к вискам кончики пальцев. Я уже была в такой ситуации.