– Отойди в сторону! – раздался над головой голос Мишки.

Я поняла, что уже молчу, и подчинилась. Мишка спустился, и я схватила его под руку, словно старого друга. Да куда там! Будто бы нет на свете никого дороже и ближе этого алкаша. Мишка это почувствовал. Он лукаво подмигнул Бармалею и подставил мне небритую щёку для поцелуя. Я отпрянула.

– Дурак! – вырвалось у меня.

– Скорее дурашка, – проворковал он ласково.

– Я хочу домой! – захныкала я.

– Потерпи немного, – с этими словами Мишка взял меня за плечи и развернул лицом к Бармалею.

Бомж виновато развёл руками и двинул прочь. Механически передвигая ногами, я направилась следом. Странно, но в проходе было светло. Желтоватый свет давали развешенные под потолком лампочки. Это слегка взбодрило, но не настолько, чтобы успокоиться. Я просто взяла себя в руки, насколько могла. В голове пустота, заполненная звенящим страхом. Ещё мне было противно. Стараясь не задеть грязных стен, я продвигалась шаг за шагом за бомжом, чувствуя спиной идущего следом Мишку. Ноги словно ватные, поджилки тряслись…

Мы пробрались по узкому и сырому коридору, стены которого были выложены кирпичом и оказались перед проломом в стене. В принципе проломов было два. Один над головой, и через него шли какие-то пыльные кабеля и трубы, и второй, большой. В него протиснулся Бармалей и теперь ждал с другой стороны, когда я проделаю то же самое. А я стояла и думала. Вдруг он сейчас вздумает подать мне руку? Что тогда? А ну как я не протяну ему свою аккуратную ладошку с красивыми ноготками на пальчиках с нежной кожей, а он её схватит сам, своей грязной ручищей? Я представила прикосновение и содрогнулась.

– Чего стоишь? – раздался из-за спины голос Мишки.

Странно, но мне уже не было страшно. Может, просто оттого, что бояться было попросту бесполезным теперь занятием. Кричи, бейся, царапайся… Всё одно. Я под землёй один на один с двумя мужиками. Хотя, вернее сказать, с двумя представителями социального дна, которые имеют детородные органы, присущие для противоположного пола. К слову сказать, и Бармалей ещё возможно может поиметь женщину. На вид, даже в лохмотьях, он выглядел относительно молодо. Если брать поправку на алкоголь и образ жизни, то где-то за сорок. А это для мужчины ещё не приговор. Выходит, случись что, и мне предстоит с ними с двумя… А что если они и вовсе меня здесь будут держать для своих утех?! А потом я ещё забеременею от кого-то из них… Вот это история! – восхитилась я и ужаснулась одновременно.

– Господи! – вырвалось у меня, и я стала протискиваться вслед за Бармалеем.

Причём делала это так, чтобы не касаться стен руками.

Мы прошли ещё немного, а потом и вовсе почти проползли несколько метров на четвереньках. Я вдруг поняла, что по щекам текут слёзы, а странный вой издают мои, сложенные трубочкой губы… Я проклинала тот момент, когда решилась идти к Мишке. Но пути назад не было ни в прямом, ни в переносном смысле. В первом случае я и так далеко зашла, и было бы просто жалко останавливаться. Ну и второе; чтобы вернуться, мне придётся протиснуться между Мишкой и стеной, а потом ещё невесть сколько пробираться по этим лабиринтам. И если я даже доберусь до злосчастного колодца с лестницей, то не смогу самостоятельно взобраться по ней…

Бармалей жил в небольшом бетонном помещении, вверху которого был люк.