— О Боже, как же я ненавижу тебя!

— Добрый вечер, синьоры, — обратился Лазар к солдатам. — Мы с сеньоритой Монтеверди просим вас всех покинуть башню. Выходите тихо, подняв руки вверх.

Через несколько минут в помещении не осталось солдат, и Лазар вместе с Аллегрой заперся в башне, для надежности придвинув к двери тяжелый стол. Карты, в которые играли солдаты лишь несколько минут назад, разлетелись по полу.

— Безумец! — закричала Аллегра, всплеснув руками. — Ты понимаешь, что тебя повесят? Как только выйдешь отсюда, ты — мертвец!

Лазар усмехнулся:

— Как мило, что тебя это тревожит. — Убрав пистолет, он схватил девушку за руку и потащил вверх по каменной лестнице.

Воздух в башне был душным и спертым, стены — сырыми.

Запыхавшись, они добрались до сторожевой комнаты, окна которой выходили на море. В ней стояли лишь грубо сколоченный деревянный стол и небрежно отодвинутые скамейки. На стене висели лампы.

Лазар задул все лампы, кроме одной, чтобы не превратиться в легкую мишень для солдат.

В центре комнаты стояла большая лебедка для восточных ворот. Отпустив руку Аллегры, Лазар подошел к лебедке и уперся плечом в колесо. Для того чтобы усилия увенчались успехом, понадобились бы двое-трое сильных мужчин, но ему придется сделать все самому.

Аллегра замерла и побледнела, глядя на него, но при первом скрипе ворот вздрогнула.

— Кто ты? — решительно спросила она, когда Лазар налег на рычаг. Его рана снова открылась.

Он выругался, заметив, что кровь снова полилась из раны.

— Оторви полоску от своего платья. Нужно перевязать эту чертову рану, иначе мне никогда не открыть эти проклятые ворота.

— Зачем ты открываешь ворота?

— Делай то, что я велел. — Вытащив фляжку с ромом, Лазар полил им рану.

Аллегра вдруг бросилась прочь.

— Вернись! — крикнул Лазар. — Черт бы тебя побрал! — Ром вперемешку с кровью струился по его руке, но он, не обращая на это внимания, ринулся за девушкой.

Через несколько минут Лазар уже перекинул ее через плечо и нес вверх по лестнице. Опустив Аллегру на стол, он сдернул кожаный ремешок со своей фляжки и связал ее лодыжки морским узлом. Все это время она ругала его словами, которые, по понятиям монастырских воспитанниц, представляли собой грязные ругательства:

— Мерзавец! Лгун! Убийца! Отойди от меня! Ты заливаешь меня своей кровью!

— Дай-ка мне эту штуку. — Лазар потянул за шелковый пояс на ее талии. — Это должно помочь. Она вцепилась в пояс.

— Нет! Ты не запятнаешь своей мерзкой кровью это, Синьор Без Имени!

Он посмотрел на нее, прищурившись:

— Послушайте, сеньорита Монтеверди. Моя рука кровоточит из-за вашего драгоценного жениха, от которого, позволю себе напомнить, я спас вас.

— Напомни мне, чтобы я поблагодарила тебя за это, когда в следующий раз приставишь пистолет к моему виску!

— Ах ты зловредная девчонка! Да я и не собирался стрелять в тебя. И кроме того, мой порох промок: пистолет, наверное, и сейчас не выстрелит. А теперь давай сюда пояс. Это всего лишь тряпка.

— Вовсе нет!

Лазар схватил пояс и подошел к лампе, расправляя его. И только собираясь промокнуть им рану, он понял, что это такое.

Замерев, Лазар уставился на пояс, потом поднес шелковую полоску к свету.

Как же он не заметил этого раньше?

Холодок пробежал по его спине.

Зеленое и черное. Цвета Фиори.

— Что это, черт возьми?

Аллегра небрежно пожала плечами.

— Я задал тебе вопрос.