И снова Лиса спас щит, закрывший от чудовища его лицо и шею. Он зашипел от боли, когда когти зверя впились в его руку. Но хотя у Лиса на ногах и не было копыт, зато в подошвах его сандалий сидели гвозди с большой шляпкой, обеспечивая этой обуви более надежное сцепление с почвой. Он лягнул тварь и снова ранил ее.

Он отбросил слишком громоздкий для ближнего боя меч. Не успей Лис добраться до кинжала или вырони его, выхватывая из поясных ножен, ему бы несдобровать. Теперь же он как заведенный колол чудовище узким клинком.

Тварь визжала, сначала пронзительно, затем послышалось бульканье — это кровавая пена пошла у нее через ноздри и рот. Впервые Джерин пожалел, что уродился левшой: его удары пронзали правое легкое упыря, а не сердце. Тварь наконец решила отступить. Лис выставил ногу и сделал подсечку. Чудовище с плеском шлепнулось в грязь.

Лис то ли запрыгнул, то ли вкатился врагу на спину, вонзая кинжал снова и снова, охваченный ненавистью, яростью, страхом. Тварь обладала невероятной живучестью дикого зверя. Ему пришлось буквально изрешетить ее, чтобы она наконец перестала брыкаться.

Джерин не знал, умерла ли самка, да ему было и наплевать. Главное, что она не вывела его из строя. Он подобрал свой меч, поднялся на ноги и поспешил на помощь товарищам.

Некоторые оказались повержены, как и большинство чудовищ. Раффо и Пэрол Горошина вместе сражались с самым огромным самцом, вожаком этой стаи. Когтистый ужас ринулся к Пэролу. Тот отчаянно закричал. Джерин, используя меч как копье, вонзил его твари в спину. Та взвыла и попыталась наброситься на него, и тут Раффо рубанул клинком по толстой шее. Хлынула кровь. С наполовину отрубленной головой чудовище рухнуло лицом вниз и больше не шевелилось.

Увидев поверженного вожака, те упыри, что еще держались на ногах, бросились наутек. Воины Джерина их не преследовали. Им предстояло еще прикончить тех, что валялись в грязи, и позаботиться о своих раненых. Один человек погиб — возница Пэрола, славный молодой человек по имени Деламп, сын Нэррага. Остальные отделались укусами и царапинами разной степени тяжести. Перевязывать раны под дождем было нелегко.

— У тебя кровь идет, Лис, — заметил Вэн.

Джерин посмотрел на свою изувеченную когтями руку.

— Точно. Надеюсь, нам вскоре попадется какая-нибудь деревня, где я смогу смочить порезы пивом и наложить на них сало. Если их когти схожи с кошачьими, раны могут и загноиться.

— Ты прав. — Вэн оглядел небольшое поле брани. — Ну что ж, мы отбились от них. С ними проще, чем с вооруженными воинами. Хоть какое-то утешение.

— Какое-то, да. — Теперь, когда смертельная схватка закончилась, Лис почувствовал, как сильно болит у него рука. — Но я бы не хотел оказаться на месте крестьянина, пусть даже с мотыгой в руках, когда на него из лесу выскочит такая вот тварь. Если ему повезет, он сумеет ранить зверя и убежать. Но если удар придется мимо, то нанести второй он уже не успеет.

И снова ты прав, — сказал Вэн. Задумавшись на мгновение, он добавил: — Один побежал на север.

— Я видел. Лучше об этом не думать, — устало отозвался Джерин. — Он уже от нас улизнул, можно не сомневаться. Интересно, скольких мы даже не видели? Даже один — это уже много.

— Ты опять прав, — сказал Вэн. — Если ты все время оказываешься так дьявольски прав, то почему мы попали в такую передрягу?

Джерин не нашелся с ответом.

VII

Райвин мрачно шел через внутренний двор: на левое ухо у него была наложена повязка, обмотанная вокруг головы, чтобы лучше держалась.

— Не пора ли тебе ее уже снять? — спросил его Джерин. — Мы вернулись десять дней назад, так что рана точно не кровоточит и не загноилась, иначе ты бы уже давно заболел.