От одной мысли о сухости и тепле Джерину захотелось оказаться где угодно, только бы не шагать по этой грязи. Он сказал:

— Пусть следующая лужа, в которую ты ступишь, прольется тебе на голову.

И, словно бы для того, чтобы обратить свои слова в колдовское заклятие, замахал руками, изображая колдовские пассы.

Потом он почти перестал обращать внимание на все окружающее в пределах относительной видимости. Повсюду тянулся один и тот же жалкий, тоскливый ландшафт. Самым главным сейчас стало смотреть под ноги, чтобы не плюхнуться в очередную лужу.

И тут Раффо охнул, испуганно и в то же время удивленно: навстречу им шлепал по грязи и мокрой траве отряд в восемь-десять чудовищ.

Они заметили людей Джерина примерно в ту же секунду, когда их увидел Раффо. Грузный самец, явно вожак, вытянул руку и указал на вооруженных людей. Он что-то прокричал… сквозь дождь Джерин не разобрал, были то слова или звериный рык. Как бы там ни было, остальные существа его поняли и с хриплым ревом бросились на людей Лиса.

При такой жуткой погоде луки были бесполезны. Джерин наклонился и подхватил с земли камень размером с гусиное яйцо. Он запустил им в наступающих чудовищ и заорал:

— Мечи наголо и в атаку!

Через секунду в руке его уже был выскользнувший из ножен клинок.

Рядом с его головой просвистел камень. По крайней мере, одно из существ сообразило, как применить валявшийся под ногами голыш. Затем сражение перешло в ближний бой, но свирепость и сила чудовищ встретили достойный отпор. Доспехи и бронзовое оружие воинов Джерина сдержали их натиск.

Длинное, тяжелое копье, предназначенное больше для пешего боя, чем для сражения с колесниц, давало Вэну ощутимое преимущество перед врагами. Он мог нанести удар раньше, чем противник подскочит к нему. Но когда он вонзил острие в форме листа глубоко в живот одного из нападавших, другой схватил древко и вырвал его из рук чужеземца. Великан закричал от ужаса, испытав жуткое потрясение. Он так привык брать верх над любым воином, что встреча с противником, способным тягаться с ним в мощи, стала для него настоящим ударом.

Чудовище бросило копье на землю, предпочитая орудия, которыми наделила его природа. Но когда оно прыгнуло на Вэна, тот замахнулся и ударил его своей булавой. Второго удара не понадобилось: схватка с другим чудовищем накануне научила гиганта вкладывать всю свою силу в первый же удар.

Джерин лишь мельком глянул, как сражается друг, — у него хватало своей мороки. Тварь, с которой он бился, оказалась самкой, но от этого не менее отвратительной и свирепой. У него было такое ощущение, что он схватился с волчицей или с подружкой самого длиннозуба, поэтому ложные представления о снисходительности к слабому полу никак его не смущали.

Он сделал выпад. Чудовище отскочило. Значит, понимает, что такое меч. Лис, продолжая наступать, замахнулся. На этот раз тварь нырнула под клинок и кинулась к человеку. Джерин едва успел закрыться щитом, чтобы страшные зубы не впились ему горло. Но тварь была очень сильна. Когда она попыталась отобрать у него щит, он думал, что его правое плечо выскочит из сустава. Ремни, в которые была продета рука, едва выдерживали яростные рывки твари.

Даже несмотря на ливень, от чудовища нестерпимо несло чем-то средним между мускусным запахом дикого зверя и ни разу не мытого человеческого тела. К этому примешивался некий дух затхлости, возможно являвшийся неотъемлемой принадлежностью существ, бесчисленные поколения предков которых коротали свой век под землей.

Лис снова полоснул мечом, и у чудовища на грудной клетке появился кровавый след. Оно завопило от ярости и перестало вырывать у него щит, но не убежало, как, скорее всего, поступило бы раненое животное. Вместо этого тварь возобновила атаку. На этот раз она бросилось на Джерина, сбила его с ног и прыгнула на лежавшего в грязи врага.

И снова Лиса спас щит, закрывший от чудовища его лицо и шею.