— Если взглянуть на это с такой стороны, то ты прав, — признал Вэн.

Он все еще был недоволен, как человек, которого вынуждают идти против себя.

— Однако когда в меня кто-то стреляет, мне хочется просто выпрыгнуть из колесницы, догнать его, схватить и оставить от него лишь ошметки для ворон, лисиц… без обид, капитан… и мух.

— Именно этого и добиваются от нас трокмуа, — терпеливо повторил Джерин. — Когда ты ведешь войну, лучше не делать того, чего ожидает от тебя враг.

— Ты все равно поступишь по-своему, со мной или без меня, — проворчал Вэн, затем смягчился настолько, чтобы добавить: — Поэтому, знаешь ли, капитан, думаю, нам придется делать это вместе.

Джерину пришлось удовольствоваться этими словами. К тому времени, когда его войско выехало из-под обстрела невидимых лучников, один воин и две лошади оказались ранеными, к счастью не серьезно. «Совсем небольшая цена за выдержанный темп», — подумал он, облегченно вздыхая: могло быть гораздо хуже.

Колесницы под его предводительством катили вперед, пока наконец перед самым закатом он их не остановил и не принес в жертву призракам несколько кур, взятых из Лисьей крепости.

— Адиатанус знает, что мы идем, — сказал он, — но, если нам повезет, он не проведает, что мы уже близко. Завтра утром ему станет жарко, мы проделали неплохой путь.

Когда солнце село, стало очень темно. На небе не было ни единой луны, и еще пару часов ни одна из них не должна была показаться. В ближайшие несколько дней самое темное время суток будет лишь удлиняться, пока быстрая Тайваз не обогнет солнце с другой стороны и не начнет снова освещать ночь. Это весьма беспокоило Джерина. Из-за призраков воины мало на что годились ночью, а вот чудовищам, как он уже выяснил, духи совсем не помеха.

Он принял все возможные меры предосторожности, расставив усиленные караулы вокруг бивака, для чего задействовал как своих людей, так и людей Араджиса. Солдаты Лучника принялись было сетовать, что им не дают отдохнуть. Джерин смерил их взглядом. И сказал:

— Когда мои воины придут на ваши южные земли, мы окажемся под командованием великого князя, и тогда он будет отдавать распоряжения. На свой манер. Здесь же главный я и буду поступать так, как считаю нужным.

Он даже не посмотрел в сторону Лучника, ибо делал свою работу. Если Лучник тоже вздумает спорить, что ж, он окоротит и его. Пусть даже не пробует, ибо нарвется на хороший спектакль с драматической сценой в финале. Но когда Лис закончил разговор с людьми великого князя, тот поднялся и сказал:

— Принц Севера прав — он здесь главный. Любой, кому это не нравится, будет держать перед ним ответ здесь, а потом еще и передо мной, когда мы отправимся восвояси.

И часовые ушли, не проронив больше ни слова.

Джерин завернулся в одеяло и вскоре заснул. А всего через несколько мгновений, как ему показалось, часовые забили тревогу, и с их криками слились жуткие вопли чудовищ. Лис нахлобучил шлем на голову, надел щит на руку, схватил меч, вскочил на ноги и ринулся в бой, не успев даже толком понять, где он и что он.

Но, как только его сознание прояснилось, Лис осознал, что, кто бы ни стоял во главе чудовищ — Адиатанус или наиболее смышленый из упырей — он знал, куда лучше направить удар, и удар этот был коварен. Вместо того чтобы напасть на людей, вооруженных и даже частично облаченных в доспехи, твари обрушили свою ярость на многочисленные ряды лошадей, привязанных на ночь.

Там стоял страшный шум и царил хаос. Кони ржали, лягались и вскидывались на дыбы, упыри кусали их и рвали когтями.