Джерин указал вперед.

— Вон, посмотри. Уже какое-никакое достижение.

— Ты имеешь в виду свой форт? Йо, а ведь верно. Это единственное укрепление, благодаря которому путь на Элабон во владениях Бевона остается открытым.

Несмотря на частокол, придорожный форт нельзя было назвать крепостью в полном смысле этого слова. Ибо там не имелось никакого каменного строения, лишь деревянный сруб. Джерин возвел это укрепление на скорую руку и разместил в нем гарнизон меньше чем через год после ночи оборотней, дабы обеспечить себе и своим людям свободный проезд по дороге. Бевон и все его четверо сыновей яростно сопротивлялись, но не смогли объединиться даже ради того, чтобы прогнать бойцов Лиса.

— Очень скоро, капитан, ты просто провозгласишь земли, идущие вдоль дороги, частью своих владений, не так ли? — спросил Вэн. — Без твоего пригляда здесь бы царило то же унылое запустение, что и везде. Хотя тебе и свойственна скрытность, твои дела говорят за тебя. Можешь молчать, сколько хочешь.

— Вообще-то я об этом подумывал. — Джерин взглянул на друга с уважением, к которому все же примешивалось раздражение. — Мне не слишком нравится, когда другие так хорошо читают мои мысли.

— Поживи некоторое время с человеком в одной крепости, и многое от него передастся тебе, — сказал Вэн. — Даже если ему вовсе этого не хочется, — добавил он, в надежде (которая не замедлила оправдаться), что Джерин нахмурится, поскольку ему не понравится шпилька.

Патруль из трех колесниц, двигавшихся на север по элабонскому пути, направлялся к форту. Увидев повозку, караульные повернули к ней, чтобы взглянуть, кто едет. Джерин махнул одному из патрульных.

— Эй! — громко крикнул он. — Как дела на дороге, Онсумер?

— Лорд Джерин! — откликнулся грузный мужчина с черной бородой. — Я подумал, что это ваша повозка, но не был до конца уверен, пока не подъехал поближе. Мы прокатились дозором до границ Рикольфа. На дороге все спокойно. — Его лицо омрачилось. — Но вы-то как здесь? Не по тому ли делу, о котором рассказывал Вайден, сын Симрина?

— Ты имеешь в виду похищение моего сына? Да, — ответил Джерин. — Все наши поиски не увенчались успехом: ни попытки догнать тех, кто мог его увезти, ни прочесывание местности вокруг Лисьей крепости. Теперь я направляюсь в Айкос, возможно Сивилла мне поможет.

— Да будет на то воля Даяуса и Байтона, — сказал Онсумер.

Возница и воин, находившиеся с ним в колеснице, энергично закивали.

— Мне остается только надеяться, — ответил Джерин. — Вайден сказал мне, что не узнал ничего нового во время своей поездки сюда. Не слышали ли вы чего-нибудь необычного от сыновей Бевона? Полагаю, один из них мог бы, сговорясь с остальными, похитить Дарена, хотя сомневаюсь, что у кого-то из них хватило бы мозгов это организовать.

Онсумер помотал головой.

— Нет, лорд Джерин, ничего такого. Я думаю, они все слишком заняты истреблением друг друга, чтобы беспокоиться о чужаках, даже о тех, которых они ненавидят. На наш форт не нападали уже больше года, а вот вражда между братьями не утихает ни на минуту.

— Возможно, ты прав, — сказал Джерин. — Все бароны в северных землях всегда грызлись между собой, не обращая внимания на трокмуа, пока не сделалось слишком поздно. Быть может мы, элабонцы, переняли любовь к раздорам у ситонийцев?

— Не имею ни малейшего понятия, — ответил Онсумер. Он был хорошим солдатом, далеко не глупым, но все его представление о внешнем мире ограничивалось песнями менестрелей.