— Ты, как всегда, любезен, — ответил Джерин.

Однако тон Рикольфа был не совсем любезен. Скорее, это был тон человека, выполняющего не самую приятную обязанность. Но Джерин не осуждал его за это, наоборот. Иногда чувство долга бывает единственным, что поддерживает человека и помогает ему выживать.

— Пф! Вот где она, эта любезность. — И Рикольф поддел ногой комок грязи. — Я слышал, с моим внуком что-то случилось. Я хочу знать об этом все. Сначала Элис, теперь Дарен. — Он покачал своей большой головой. И без того резкие черты его лица еще заострились. — Да, мне не повезло, что я связал узами наши семьи.

— Ты думал иначе, когда отдавал за меня свою дочь, — ответил Джерин, стараясь говорить спокойно. Как и всегда, когда мысли его обращались к Элис, его охватывал гнев и страстное желание вернуть ее. Он продолжил: — Да, я не идеал, клянусь богами. Но не допускаешь ли ты, что и Элис не предел совершенства?

— Это допущение меня совсем не радует. — Рикольф снова поддел ногой ком земли. — Ладно, поговорим об этом позже. Что бы вы хотели на ужин? Мы забили овцу сегодня днем, так что есть баранина. Или мы можем приготовить для вас пару кур, если предпочитаете.

— Баранина, — хором ответили Джерин и Вэн.

— Мы много ездили в последние несколько дней, — добавил Лис, — и в основном питались лишь дичью, убитой для подношения призракам.

— Я так и думал, — сказал Рикольф, — однако все же решил предоставить вам выбор. — Он был очень щепетилен в вопросах гостеприимства.

В главной зале замка Рикольфа на алтаре Даяуса коптились кости, обильно сдобренные жиром. На другом огне слуги жарили ребра и куски мяса. Над ними в большом бронзовом чане кипела вода. Вэн ткнул в него пальцем.

— А там что, язык, рубец, легкие и глаза? — уточнил он.

— Йо, — отозвался Рикольф. — Какой из этих деликатесов ты предпочитаешь?

— Язык, — не задумываясь, ответил чужеземец. — Есть ли у вас каменная соль, чтобы посыпать сверху?

— Есть она, вот как, — ответил Рикольф, используя речевой оборот трокмуа, появившийся в его лексиконе, видимо, после того, как лесные разбойники стали его соседями. — В моих владениях несколько хороших солончаков. Один из них так богат, что можно добывать соль кусками.

Если бы владения Рикольфа принадлежали Джерину, он бы добывал соль и продавал своим соседям. Единственное же, что волновало Рикольфа за пределами его поместья, были враги, которые могли на него напасть. В остальном он был доволен своей землей в том виде, в каком она пребывала. Джерин недоумевал, будет ли он сам когда-нибудь доволен хоть чем-то.

Хлеб, эль и мясо развеяли его беспокойство. Он обгладывал бараньи ребра и бросал их собакам. Рубец, задавая работу ножу и зубам, был скользким и клейким. Сильный запах почек перебивал запах дыма. Их аромат наполнял залу, дразня аппетит.

Джерин съел немало, но Вэн его перещеголял. Рикольф наблюдал за чужеземцем с восхищением, смешанным с легкой тревогой.

— О Даяус, — сказал он, — я и забыл, как ты поглощаешь еду. Ты можешь объесть любого барона и пустить его по миру.

— Да, меня нелегко накормить, — ответил Вэн с достоинством. — Передайте мне, пожалуйста, кувшин с элем. Ах, спасибо, вы очень любезны.

И пиво полилось из кувшина в рог, украшенный южной изящной резьбой. Эти рога Рикольф когда-то выставлял, чтобы произвести впечатление на соискателей руки Элис. Теперь Элис пропала. А рога для питья, дорогие купальные лохани и прочие тому подобные вещи остались.