— Многие ли обладают здравым смыслом? — ответил Джерин вопросом на вопрос, отчего его товарищ лишь крякнул. Лис продолжил: — Мало того, многие ли достаточно мудры, чтобы осознать, что крадут у Байтона, а не у какого-то мелкого баронишки?

— Если не знают, то очень скоро узнают, — возразил Вэн.

Это было вполне вероятно, так что Джерину пришлось кивнуть. Прозорливый бог зорко следил и за тем, что ему принадлежало.

Повозка свернула и покатила на восток по дороге, ведущей к Сивилле и к храму. Ранее, как помнил Джерин, земли, располагавшиеся в стороне от элабонского тракта, выглядели беднее тех, что примыкали к нему. Теперь, кажется, все обстояло наоборот. Но не потому, что удаленные от центра угодья вдруг стали богаче. Просто поместья, обступавшие главную магистраль, в последние времена больше пострадали от набегов трокмуа и от междоусобных распрей среди местной знати.

Когда Элабон завоевал и покорил северные земли, именно вдоль этой дороги, названной в честь империи, и стали селиться первые колонисты. А вдали от нее по-прежнему хозяйствовали коренные жители края, что сразу бросалось в глаза. Они были такими же темноволосыми, как и элабонцы, но более худыми и угловатыми, с большими лбами и сильно выступающими вперед скулами.

Преобладала в этой глубинке и приверженность старым порядкам: замки баронов встречались все реже, а большинство деревень населяли свободные земледельцы, не обязанные отдавать местным лордам ни единой части своего урожая. Джерин недоумевал, как же они отбиваются от трокмуа: ведь и лорды, в свою очередь, тоже не посылали им помощь.

Обитатели одной из таких деревень смерили их с Вэном пристальными взглядами, когда они остановились, чтобы купить курицу на ночь.

— Так вы направляетесь к Сивилле? — спросил тот, что продал им птицу. Его элабонский звучал по-особенному, не то чтобы с акцентом, а как-то очень уж старомодно, словно языковые поветрия разных лет не долетали до этой глуши, ограничиваясь пределами элабонского тракта.

— Так и есть, — ответил Джерин.

— У вас богатое снаряжение, — заметил крестьянин. — Вы принадлежите к знатному роду?

Вэн ответил первым:

— Что касается меня, то я просто воин. Любой, кто попытается снять с меня эти латы, узнает, что я за воин, и, скажу я вам, не обрадуется.

— Я тоже могу за себя постоять, — сказал Джерин.

Крестьяне, над которыми нет господ, должны сами себя защищать, а значит, им тоже необходимы оружие и доспехи. Где же их взять, если не отобрать у тех, кто всем этим владеет? Способ недорогой и представляющийся весьма подходящим.

Если нечто подобное и было у фермера на уме, он не подал виду. («Да и не стал бы подавать», — подумал Джерин.) Селянин сказал:

— Йо, по вам это видно. Отправляйтесь в путь, и пусть боги оберегают вас ночью.

Как только они отъехали на расстояние, не позволяющее никому их услышать, Джерин обратился к Вэну, который опять взялся править повозкой:

— Постарайся отъехать от этой деревни как можно дальше. Если до заката встретится какая-нибудь боковая дорожка, езжай по ней, а вправо или влево — неважно. Главное — остановиться на ночлег там, где наш бивачный костер никто не увидит.

— Ты прав, — согласился Вэн. — Я бы и сам сделал так, даже если бы ты ничего не сказал, но я рад, что наши мысли по этому поводу совпадают. Когда будешь нести караул, спи в обнимку с луком, мечом, щитом и шлемом.

— Если позволишь, я буду спать и в доспехах, — сказал Лис. Вэн хохотнул и кивнул.

Они ехали до тех пор, пока голоса призраков не начали завывать у них в ушах.