Пара гостиниц и домов не только дали трещины, но и рухнули, превратившись в груду камней. Когда же Лис посмотрел в конец улицы, он с ужасом увидел, что сверкающее мраморное святилище Байтона тоже рухнуло вместе с длинным участком стены, защищавшим храмовый двор.

Когда земля наконец успокоилась и перестала дрожать, Джерин почувствовал, что похмелье как рукой сняло. Ужас буквально вышиб его. Он уставился на Вэна, который, в свою очередь, смотрел на друга. Обычно румяное лицо великана было белым, как рыбье брюхо.

— Капитан, это было ужасно, — произнес чужеземец. — Я переживал подземные толчки пару раз, то там, то здесь, но никогда ничего подобного не испытывал.

— Я тоже, — признался Джерин.

Земля вновь затряслась, и сердце его ушло в пятки. Он выкарабкался из повозки и бросился к ближайшему рухнувшему зданию, откуда доносились душераздирающие крики. Вэн побежал следом. Вдвоем они разгребли груду дерева и штукатурки и вытащили из-под нее человека. За исключением пары царапин и раздавленного пальца, он каким-то чудом почти не пострадал.

— Да благословят вас боги, — сказал незнакомец, кашляя. — Тут где-то должна быть моя жена.

Не обращая внимания на свои раны, он сам принялся разбирать завал. Джерин и Вэн помогали ему. Из уцелевших зданий уже бежали на помощь мужчины и женщины.

Вдруг кто-то крикнул: «Пожар!» Языки пламени, порожденные тлеющими угольками то ли камина, то ли алтаря Даяуса, а может, и фитильком какой-то мигающей лампы, вырвались на свободу и разрастались. Черный дым, становившийся с каждой секундой все гуще, повалил в небо, и не только из развалин гостиницы, где трудился Лис. Вскоре вспыхнули все разрушенные здания. Жуткие вопли оставшихся под завалами слились в пронзительный вой.

Вместе со всеми Джерин упорно сражался с огнем, но не хватало ни воды, ни лопат, ни ведер. Пламя росло и перекидывалось все дальше, поглощая уцелевшие после землетрясения здания.

— Безнадежно, — заявил Вэн, кашляя и задыхаясь в дыму, покрывшем его лицо черной копотью. — Если мы не уберемся отсюда, то зажаримся так же, как те бедолаги, вместе с повозкой и лошадьми.

Джерин ненавидел отступать, но понимал, что друг прав. Он снова взглянул на разрушенное святилище Байтона.

— Клянусь богами, — сказал он тихо и содрогнулся, ибо земля вновь всколыхнулась, будто боги услышали его слова. — Интересно, видела ли это Сивилла, когда пророчествовала вчера?

— Это вопрос. — Глаза Вэна вдруг вспыхнули. — А вот еще один. Раз уж стены рухнули, а все стражники либо раздавлены, либо напуганы до смерти, что нам мешает набить нашу повозку храмовым золотом?

— Ты храбрее меня, если собираешься тягаться с Байтоном, — сказал Джерин. — Помнишь трупы пытавшихся украсть там что-то воров?

Судя по выражению лица Вэна, сначала угрюмому, потом озадаченному, тот об этом напрочь забыл, но сейчас стал вспоминать. Джерин продолжил:

— Тем не менее давай съездим туда. Нужно посмотреть, не можем ли мы чем-то помочь бедной Сивилле. Насколько я знаю этих алчных жрецов, они будут так озабочены тем, куда деть сокровища храма, что вполне могут о ней позабыть. А она, возможно, даже не в состоянии напомнить им о себе.

Мысль о том, что девушка лежит под завалами, без сознания и всеми покинутая, просто ошеломила его. Можно ли представить себе более жалкую участь?

— Ты прав, капитан.

На этот раз Вэн без колебаний сам взял поводья.