— О, отец Даяус. — Джерин мог, конечно, сказать, что все как-нибудь утрясется, однако стоило ему представить реакцию рыжеволосой красавицы, как у него заломило в висках, — Она решит, что кто-то из нас задумал выгнать ее из крепости, и будет стоять на своем, пока мне действительно не захочется от нее избавиться, даже если такая мысль до сих пор не приходила мне в голову.

— Как раз об этом я и думал, капитан. Вряд ли у тебя может вызвать желание женщина, которая боится соприкоснуться с тобой пальцами, когда ты протягиваешь ей куриную ножку, но разве можно объяснить это Фанд? Вот о чем я тебя спрашиваю. Можно?

— Не думаю.

В деревне Безанта имелся хороший гончар. Что-либо поизящнее у него не очень-то выходило, однако кружки и кувшины он лепил просто мастерски. И Джерин уже подозревал, что работы ему вскоре прибавится. Фанд в негодовании обожала бить глиняную посуду. Он бросил сердитый взгляд на товарища.

— Спасибо тебе огромное, друг. У меня и так полно забот, не дающих мне спокойно спать во время вахты. А теперь я вообще не знаю, удастся ли мне когда-нибудь смежить веки.

Вэн громко засмеялся, но внезапно остановился.

— И спать с ней теперь будет небезопасно. Помнишь, как она вонзила нож в того трокмэ?

— М-м, ты прав. — Джерин попытался найти в ситуации светлую сторону: — Возможно, она воспримет все не так уж плохо, а может быть, так оскорбится, когда мы привезем Силэтр, что сама отплывет на ту сторону Ниффет с первой же лодкой.

— Когда это Фанд так легко сдавалась, не считая постели? — спросил Вэн.

Он не стал дожидаться ответа — и правильно, так как у Джерина все равно его не было, — лег и вскоре принялся храпеть так громко, что заглушил посапывание Силэтр.

Со временем все происходившее в Айкосе несколько потускнело из-за бесконечных попыток рассказать о случившемся. Несмотря на спешку, они останавливались в каждой крестьянской деревушке и в каждом попутном господском поместье, предупреждая о надвигающейся опасности. Но их слушали с таким недоверием, что порой Лис сам начинал сомневаться, а верно ли он все помнит. Только глядя на сидевшую рядом Сивиллу, он убеждался, что вся эта история вовсе не выдумка.

— Просто кучка недоумков, — проворчал Вэн, когда они выехали из крепости одного из Рикольфовых вассалов.

— Ну, не знаю, — ответил Джерин обреченно. — Если бы кто-то приехал в Лисью крепость с такой историей, ты бы ему поверил?

— Вскоре они узнают, врем мы или говорим правду, — сказал Вэн. — И пожалеют, что не поверили нам.

Раздражение не оставило чужеземца и к полудню, когда они обедали в замке у самого Рикольфа. Однако Вэн так любил рассказывать, что когда пришло время поведать Рикольфу о событиях в Айкосе, у него сразу поднялось настроение. Рикольф сказал:

— Йо, мы здесь тоже ощутили подземные толчки, и у нас побилась глиняная посуда, но я не думал, что дела обстоят так ужасно, как вы рассказываете.

Видя, что по крайней мере его бывший тесть готов хоть что-то воспринимать всерьез, Джерин сказал:

— Тебе лучше задуматься над тем, как уберечь своих крестьян от надвигающихся чудовищ. Им нужно дать возможность укрыться в какой-нибудь крепости либо отправить им на подмогу вооруженных людей.

— Ах, Лис, тебе все-таки следовало стать школьным учителем, — сказал Рикольф, и даже его улыбка не смогла смягчить колкости. — У тебя прекрасно получается указывать остальным, что делать. Почему бы тебе не попытаться давать советы самому себе?

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Джерин.