И действительно, следующие слова тестя оказались куда приземленней.

— Зная, какие ужасные твари копошатся у тебя за спиной, ты, конечно, готов выпрыгнуть из себя, чтобы поскорее попасть в Лисью крепость, и, разумеется, не останешься здесь на ночь. Значит, тебе понадобится птица со связанными ногами и крылышками или что-то в этом роде, чтобы вой призраков не замучил тебя.

— Йо, это было бы очень любезно с твоей стороны, — согласился Лис. — Правда, в присутствии Силэтр духи смолкают. Нет, не совсем, но частично. Возможно, потому, что она долгое время была связана с Байтоном.

— Да ну?

Тон Рикольфа задел Джерина, но не настолько, чтобы его возмутить. Старый барон пожал плечами и сказал:

— Пойду погляжу, какую птицу повара могут для тебя отыскать.

Вместо курицы повара Рикольфа отдали Джерину связанную утку, которая норовила щипнуть его за руку и яростно крякала, пока он пытался запихнуть ее в дальний угол повозки. Оказавшись на месте, она продолжала возмущаться.

— Я ее понимаю, — сказал Вэн, усаживаясь на место. — Я бы тоже не обрадовался, если бы со мной так поступили.

— Не могли бы вы перевязать ей чем-нибудь клюв? — спросил Джерин у девушки, когда повозка выкатилась из крепости Рикольфа и снова направилась по элабонскому тракту.

Птица все не унималась.

— Да пусть покрякает. Что ей еще делать, бедняжке? — сказала Силэтр.

Поскольку она сама помещалась в задней части повозки и страдала от шума больше его и раз уж Вэн сказал примерно то же самое, Джерин решил оставить скандалистку в покое. Тем не менее, когда солнце приблизилось к западному горизонту, он уже изнывал от желания свернуть шею проклятой птице, и не только ради того, чтобы порадовать ночных духов.

Выбирая место для ночлега, он съехал с дороги к небольшому пруду, рядом с которым росли молодые деревца: они неплохо укроют лагерь от глаз тех, кто решается на ночные прогулки. Вэн вылез из повозки и принялся собирать хворост для костра.

Джерин тоже слез с козел. Подойдя к повозке сзади, он обратился к Силэтр:

— Пожалуйста, подайте мне эту надоедливую утку. Пора ее съесть, тем более что она нам уже отомстила. У меня голова раскалывается от ее криков.

Бывшая Сивилла подняла птицу за ноги, подала ее Джерину и сказала, руководствуясь чисто практическими соображениями, а не своим провидческим даром:

— Берите осторожней. Она обязательно постарается вас ущипнуть.

— Знаю.

Было довольно непросто взять у Силэтр из рук вертлявую утку так, чтобы руки их не соприкоснулись, но он с этим справился. Разумеется, он не стал ничего говорить о лишних неудобствах, которые доставляют ему ее предрассудки. Раз уж Силэтр так устроена, надо с этим смириться.

Как только утка оказалась у него, он положил ее на землю. И еле сдержался, чтобы не подать руку девушке, выбирающейся из повозки. Интересно, сколько времени понадобится, чтобы сдержанность по отношению к ней превратилась в привычку? Но тут Силэтр споткнулась о корень, ойкнула и пошатнулась. Не раздумывая, Джерин подскочил к ней и поддержал.

— Благодарю, — машинально сказала она, но, смутившись, умолкла, а потом отпрянула от него, словно от прокаженного.

— Простите, — сказал он, хотя извиняться за то, что ты уберег кого-нибудь от падения — полнейший абсурд.

Девушка вздрогнула, глядя на руки, которые ее поддержали, а затем кивнула с той же сосредоточенностью, с какой Джерин пару секунд назад подавлял в себе инстинктивное желание помочь ей спуститься на землю.

— Все в порядке, — сказала она. — Как бы я ни стремилась уберечься от этих вещей, они все равно неизбежны, раз уж я так неожиданно оказалась в миру.