Шум, вонь, яркие пятна. Комната закружилась перед глазами, грохот то становился громче, то затихал, время словно замедлилось. Туттугу вытащил свой узкий топор из затылка противника. Я услышал, как хрустнула кость и хлынула кровь, человек упал, вскинув руки, лицо потемнело от ярости, а не от понимания того, что его убили. Здоровенный рыжеволосый мужик с двуручным мечом бросился на Туттугу. У меня за спиной трое спрыгнули со столов, два справа, один слева, желая напоить клинки. Дверь слева от очага распахнулась, выплевывая еще отряд викингов. Предводитель был в стальном клепаном шлеме с наносником. Тот, что шел сразу за ним, поднял большой круглый щит с шипом посередине. Позади толпились еще люди.

Копье протаранило грудь одного из близнецов, бросившегося к дверям. Удар был такой силы, что его отбросило назад, светлые волосы взвились. Кровь хлынула на меня, попала в глаза и в рот, я почувствовал вкус соли и меди. Я услышал крик и понял, что кричу я сам. Красные викинги наседали с обеих сторон, а я смотрел на них из-за алой завесы. Меч мелькнул…

— Ял? — услышал я сквозь грохот в ушах, бешеный стук в груди и боль каждого вдоха. — Ял?

Я видел камни пола, залитые кровью, и черные концы собственных волос, висящие перед глазами, мокрые.

— Ял? — голос принадлежал Снорри.

Я стоял. Рука все еще сжимала меч. Стол справа, стол слева. Окровавленные трупы — под столами, на столах.

— Ял? — беспокойно спросил Туттугу.

— Он в порядке? — произнес кто-то из близнецов. Возможно, уже просто Эйн.

Я поднял глаза. Трое ундорет смотрели на меня с безопасного расстояния. Снорри косился на дверь, откуда пришло подкрепление.

— Берсерк! — Эйн ударил себя кулаком в грудь.

Снорри ухмыльнулся.

— Начинаю понимать героя и дьявола с перевала Арал!

Его тюленьи шкуры были разорваны на бедре и открывали ужасную рану. Другой глубокий порез был в мышце на стыке плеча и шеи, и он сильно кровоточил.

Моя свободная рука тряслась. Я огляделся. По всему залу валялись мертвые тела. У очага они лежали кучами. Арне сидел на столе рядом со мной, мертвенно-бледный, щека была так распорота, что я видел гнилые зубы, половина которых была выбита. Расползающаяся вокруг него красная лужа подсказывала, что состояние зубов — наименьшая из его забот. Рана в бедре задела глубоко лежащую артерию.

— Ял. — Он осклабился, слова с бульканьем выходили из раны на лице. Он соскользнул вниз, почти грациозно. — Но выстрел был хорош, да… Ял?

— Я… — У меня срывался голос. — Отличный выстрел, Арне. Лучше не бывает.

Но Востроглазый уже не слышал. Вообще уже ничего не чувствовал.

— Снорри вер Снагасон!

Из двери за очагом донесся рев.

— Свен Сломай-Весло! — крикнул в ответ Снорри. Он поднял топор и шагнул к очагу. — Ты должен был знать, что я вернусь. За своей женой, своим мальчиком, чтобы отомстить. Зачем ты вообще продал меня?

— О, я знал. — Казалось, Сломай-Весло был доволен, и из-за этого, теперь, когда хаос в моей голове улегся, все страхи вернулись из темного угла, куда их загнало безумие боя. — Было бы нечестно лишать тебя этого боя, верно? А мы, люди Хардангера, любим золото. И разумеется, у моих новых хозяев серьезные траты. Эликсир, который нужен им в этих морозных краях, включает редкие аравийские масла.