Даже в помрачении я понял смысл издевки. Снорри сказали, что своей собственной плотью и поражением он оплатил этот ужас. Что бы ни говорили о Сломай-Весле, никто еще не называл его дураком.

Эйн, Туттугу и я встали рядом со Снорри. За дверью было другое помещение, большую часть которого мы не могли разглядеть. Красный викинг лежал наполовину в одной комнате, наполовину в другой с расколотой головой. Эйн вытащил из брата копье — из Трира, если порядок был соблюден.

— Более того, Сломай-Весло, ты мог убить меня и все равно получить как минимум девять десятых своего кровавого золота. — Снорри помолчал, словно ему было трудно задать вопрос. — Где моя жена? Мой сын? Если ты их…

Он захлопнул челюсть, исчерпав слова, на скулах заходили желваки.

Туттугу поспешил перевязать бок Снорри лоскутами от плаща, Эйн удерживал норсийца на месте. Снорри сдался — рана в плече скоро лишит его сил, если не остановить кровь.

— Более того… — повторил Снорри.

— Это так. — В голосе Свена прозвучала печальная нотка. Вопреки своей репутации, он говорил… как король, вещающий с трона. У Свена Сломай-Весло был голос героя и мудреца, и он обвил нас, словно заклинание. — Я пал. Ты это знаешь. Я это знаю. Я согнулся на ветру. Но Снорри? Снорри вер Снагасон все еще прям и чист, как осенний снег, будто он явился из саг, чтобы спасти нас всех. И, кем бы я ни был, Снорри, в первую очередь я викинг. Саги нужно слагать, у героя должен быть шанс выстоять долгой зимой. Мы — викинги, рожденные выстоять против троллей, ледяных великанов, моря. Даже против самих богов. Давай, Снорри. Покончим с этим. Только ты и я. Пусть твои друзья будут свидетелями. Я готов.

Снорри подался вперед.

— Нет!

Я схватил его за руку и потянул назад изо всех оставшихся сил. Проклятие полыхнуло между нами, в результате ему порвало в клочья рукав, а меня отбросило на стол, в глазах помутнело от темных пятен и вспышек света. Ноздри втянули паленый воздух, и я словно опять очутился на улице Вермильона, по которой бежал, словно за мной гнался сам Сатана, и камни трещали у меня за спиной.

— Хель, зачем ты?..

Снорри развернулся ко мне.

— Я знаю… — прозвучало шепотом. Я прокашлялся и снова заговорил: — Я знаю ублюдков.

Эйн нагнулся и поднял брошенный щит. Туттугу забрал еще два со стены.

— Это твои последние мгновения, Сломай-Весло! — заорал Снорри, и тут же Туттугу и Эйн шагнули к двери со щитами.

Арбалетные стрелы врезались в щиты, как только стражи Снорри оказались на виду у стрелков. Снорри издал бессвязный рык и, растолкав спутников, влетел в соседнюю комнату.

Я последовал за ним, все еще немного не в себе. Будь я в здравом уме, я бы присел рядом с Арне и притворился мертвым.

Свен Сломай-Весло стоял в глубине помещения, меньшего, чем то, из которого мы явились. Он был намного выше арбалетчиков. Не уверен, что выше Снорри, но тот рядом с ним перестал так заметно выделяться габаритами. Должно быть, мать этого типа погуливала с троллями. Красивыми троллями. Заплетенная в косу золотисто-рыжая борода и распущенные волосы делали его похожим на короля викингов — с ног до головы, вплоть до золотых узоров на краях помятой железной кирасы. В одной руке у него был отличный топор, в другой — круглый гладкий щит размером с обеденное блюдо.

Эйн подался к тем, что стояли слева, Туттугу — направо. Свен двигался навстречу Снорри.

Когда у вас на пути кто-то вовсю размахивает топором, с этим особо ничего не поделаешь. Лучшее решение — убить владельца топора, прежде чем он нанесет удар. Врага можно пронзить мечом. Но если у вас тоже топор, лучший совет — махать им еще быстрее и надеяться на лучшее.